Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 82 – Одария Вербенова

— А потом... — продолжаю, — он ушёл через окно. Просто исчез, словно ничего и не было. Не было нас, нашего дома, семьи... А я осталась. С ними. В тишине, пропахшей запахом смерти.

Дикий крепче сжал меня в кольце своих рук.

— Мне жаль, — говорит он мне в макушку. — Это ужасно, что ты всё видела.

— И знаешь... я думаю, он до сих пор где-то рядом. Мне страшно, что я следующая. Что он придёт за мной.

— Если придёт, то будет иметь дело со мной.

Я глубоко вдыхаю, как будто впервые за долгое время по-настоящему учусь дышать. Потом, сама не зная зачем, придвинулась к Адаму ещё ближе, прильнула к его твёрдой груди.

Всё идёт не по плану. Я должна как-то отвлечь Дикого, найти способ выгнать его из комнаты или придумать убедительную причину для того, чтобы он сам отдал мне кровь, но.. Вместо этого я расчувствовалась и расклеилась в его руках.

Вот вам и Острозубка.

Освобождаюсь из объятий, да только вместо того, чтобы прекратить это всё, приподнимаюсь на коленях и смотрю ему в глаза. В синие, с голубоватым светом, а не чудовищно красные.

— Ты удивительно нормален временами, — шепчу.

Наши губы соприкоснулись — не страстно, не требовательно, а нежно, как первый луч солнца после бури. Наш поцелуй почти робкий в своей нежности и неторопливости.

Я придвигаюсь ближе, вцепляюсь пальцами в его рубашку. Адам в ответ стискивает руками мою талию, прижимая к себе, будто хочет вобрать в себя весь мой страх и растопить его своим теплом.

Поцелуй становится глубже, распаляя нас.

Всё слишком идёт не по плану... Только остановиться уже не могу. Мои пальцы касаются верхней пуговицы на его рубашке, чтобы освободить.

— Ты пахнешь чёртовым гелем для душа, — шепчу, не отводя глаз от пульсирующей вены на его шее. — И чем-то своим.

Вторая пуговица расстегнулась.

Адам сглотнул. Он позволяет мне раздевать его, но сам остаётся пассивным наблюдателем. Только учащённое дыхание и потемневший взгляд выдают его желание.

Рубашка уже распахнулась, а под ней меня встречает гладкая кожа, линия ключиц, хорошо заметные мышцы. Провожу кончиками пальцев по его груди — лёгкое, почти невесомое прикосновение.

— Ты замер, — говорю. — Почему?

— Я не уверен, что могу начать тебя лапать после того, как ты была на грани истерики в моих руках, — выдохнул он.

Это признание вызвало у меня улыбку. Не думала, что смогу улыбнуться в этот вечер.

Сбросываю с плеч его рубашку, и та с тихим шелестом падает на пол.

— Можешь, — говорю, и страстно впиваюсь в его губы.

Он довольно застонал, обхватив моё лицо ладонями, и ответил с той же силой.

Провожу руками по его спине, впиваясь пальцами в мышцы. Потом спускаюсь ниже — к поясу его брюк. Застёжка... Визг молнии...

— Ты уверена? — выдыхает он, оторвавшись от моего рта на секунду.

— А ты попробуй останови меня.

Я толкаю его спиной на кровать.

Лёгкий, но решительный толчок на грани отчаяния. Дикий послушно рухнул на спину, хотя в его глазах вовсе не покорность, а сдерживаемая сила.

Стою над ним, смотрю сверху вниз. Мой взгляд выражает вызов, приговаривает к неминуемой пытке, обещает.

— Ты так красива сейчас, — сказал он, распаляя мою жажду.

Сажусь верхом на него, чувствуя, как сильное тело напрягается подо мной, как перехватывает дыхание у нас обоих. Располагаю колени по бокам от его бёдер, наклоняюсь вперёд, упёршись руками в матрас по обе стороны от головы Адама.