Книга Путеводитель по чужим небесам, страница 109 – Вероника Воронина

Раскрытие главных тайн

— А кого из твоих родственников мы позовём?

Этот вопрос повис в воздухе неожиданно тяжело.

Слишком просто заданный, слишком обыденный — и от этого ещё более опасный. Я ведь не раз прокручивала в голове этот момент. Представляла, как именно скажу, каким тоном, с каким выражением лица. У меня даже был готовый, выверенный до мелочей ответ — аккуратный, лаконичный, не вызывающий лишних вопросов.

Сирота — коротко, понятно, без деталей. Удобная правда… или, скорее, удобная версия правды. И я уже почти открыла рот, чтобы произнести именно это. Почти. Но в этот момент посмотрела на Кайто. Он сидел напротив, расслабленно, спокойно, с той самой мягкой внимательностью во взгляде, к которой я уже начала привыкать. В его глазах не было давления, не было подозрения — только искренний интерес и… доверие.

И вдруг я поняла, что не хочу врать. Мне захотелось разделить с ним не только радость, не только лёгкость, не только те моменты, в которых мы смеялись и забывали обо всём. Мне захотелось показать ему ту часть себя, которую я прятала слишком долго. Своё одиночество, свою правду.

Я медленно вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается волнение, и, не давая себе времени передумать, быстро проговорила:

— У меня нет никого из родных здесь.

Кайто сразу изменился в лице. Лёгкость исчезла, уступив место растерянности и… сочувствию.

— Дорогая… — мягко начал он. — Ты сирота? Ты пыталась кого-то искать? Может, я могу помочь?

Я покачала головой, и сделала тот самый шаг, от которого уже нельзя было отступить.

— Нет, ты не понял, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — У меня вообще никого здесь нет. Ни на этой планете… ни во всей вселенной.

Он замер. А я, боясь, что если остановлюсь — уже не смогу продолжить, заговорила. Сначала быстро. Почти сбивчиво. Но с каждым словом всё увереннее.

Я рассказала ему всё.

О том мире, из которого пришла. О привычной жизни, которая казалась тогда единственно возможной. О дне, когда всё рухнуло — и о том, как я оказалась здесь, в этом далёком будущем, среди технологий, к которым моё тело и разум не были готовы.

Я говорила о том, как сложно было адаптироваться. Как чуждыми казались даже самые простые вещи. Как мой организм не принимал улучшения, как я постоянно болела, как страдала от линз, которые для всех остальных были чем-то естественным, а для меня — ежедневным испытанием.

Я рассказала о больнице. О том, как врачи решили, что у меня проблемы с памятью. Как окружающие сделали вывод, что я пережила что-то страшное — рабство, насилие, тяжёлые условия.

Как я позволила им в это поверить. Потому что правда звучала бы ещё более безумно. Когда слова закончились, в комнате воцарилась тишина. Я медленно подняла взгляд, и посмотрела на него. Кайто молчал долго. В его глазах отражалась работа мысли — он словно пытался сложить все кусочки, сопоставить услышанное с тем, что уже знал обо мне.

Наконец он тихо спросил:

— Это правда?

В его голосе не было насмешки. Только осторожность.

— Ты не разыгрываешь меня?

Я чуть покачала головой. Он выдохнул, провёл рукой по волосам и усмехнулся — коротко, почти растерянно.

— Прости… просто… это сложно сразу принять.

Он снова посмотрел на меня, уже внимательнее.