Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 45 – Кристина Юраш

— Достаточно.

Резко. Почти грубо.

Я обернулся, глядя на него так, будто он принёс весть о чуме, а не отчёт о гардеробе. Мне было физически неприятно это слышать. Неприятно, что эти слова оседают внутри, как свинец.

Неприятно, что они пробиваются сквозь броню холода и заставляют меня вспоминать её дрожащие пальцы на флаконе, её голос, срывающийся на хрип, её босые ноги на холодном камне.

Я не хотел этого знать. Не хотел, чтобы это преследовало меня.

Себастьян склонил голову. Никакой реакции. Никакого «как пожелаете». Просто тишина. Он вышел, закрыв дверь беззвучно, оставив меня наедине с воздухом, который внезапно стал слишком густым.

Я снова посмотрел на свой стол. Вспомнил, как она швырнула журнал на паркет, крича о том, что ненавидит голубой. И как её голос сорвался, обнажив не желание понравиться, а боль, которую слишком долго держали внутри.

Но больше всего мне не нравилось, что дракон реагировал. На страх. На гнев. На то, что никогда не имело права существовать в этом доме.

Я медленно провёл пальцем по обсидиану перстня. Холод камня не успокаивал. Дракон внутри негромко рычал.

И впервые, чётко и холодно, мысль оформилась, выбивая почву из-под ног: в доме стало слишком много трещин. И они появляются не на стенах.

Служанки вошли в комнату, а я опомнилась.

Быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Рубашку с меня стянули. Принесли стопку моего выстиранного белья. Я замирала от предвкушения, когда ткань скользнет по моему телу.

Платье скользнуло вниз, а я наслаждалась моментом. Мое. Мое платье. Маленькая милость, которую я отвоевала у судьбы.

“Я отвоюю еще. Я отвоюю все, что могу отвоевать!”, - пронеслось в голове, а я расправила плечи.

Ткань холодила кожу, но с каждым вдохом внутри разливалось странное, тяжёлое тепло.

Я подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня широко раскрытыми глазами. Красный не сделал меня мягче. Не сделал «красивее» в привычном, удобном смысле. Он сделал меня другой. Острой. Живой.

Я подняла руки к волосам. Распустила их, затем, повинуясь внезапному импульсу, собрала верхнюю часть, закрепив простой тёмной заколкой. Остальные пряди упали на плечи тяжёлой волной. Не идеально. Не по моде двора.

Так, как носили волосы те, кто жил в башнях, кто чертил формулы на стенах, кто не просил разрешения существовать. Немного небрежно. Немного дерзко. Свободно.

Я взяла со столика маленькую баночку. Алая помада. Раньше я бы даже не открыла крышку. Слишком ярко. Слишком смело. «Анне такое не идёт».

Сейчас пальцы сами потянулись к стеклу. Я провела кистью по губам. Подняла взгляд. И у меня закружилась голова. Из зеркала смотрела не та девочка, которую привыкли ломать и прятать. Впервые отражение казалось… правильным.

Служанки молчали, пока я поправляла прическу.

— Мы можем идти? - спросили они.

— Да, - произнесла я.

“Да, это именно то, что я хотела бы видеть в зеркале каждый день!”, - прошептал внутренний голос.

И именно в этот момент в коридоре послышались шаги.

Глухие, отмеряющие ритм по каменному коридору. Я замерла, затаив дыхание. Сердце рванулось к рёбрам. По позвоночнику пробежал холодок. Я подкралась к своей двери, приоткрыла её на волосок. Слушала. Шаги приближались. Потом — звук открывающейся двери где-то рядом. Щелчок замка и шипение магии.