Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 72 – Кристина Юраш

Мне нужно было дать выход ярости.

Карета стояла у ступеней. Ее крышу полоскала мелкая морось дождя.

Себастьян тут же раскрыл надо мной зонт, провожая вниз.

Лошади фыркали, выбивая копытами искры из мокрой брусчатки. Пар от их ноздрей смешивался с ночным туманом, создавая призрачную завесу.

Я сел внутрь. Дверь захлопнулась, отрезая мир. Темнота внутри кареты пахла кожей, дегтем и моим собственным напряжением.

— Поехали, — сказал я в пустоту.

Колеса завертелись.

Дом Дартуар остался позади, растворяясь в тенях. Впереди ждала расплата. Я уже представлял, как войду в их гостиную. Как положу этот конверт на стол. Как посмотрю им в глаза, пока они будут искать оправдания, которых нет.

— Ваши новые покои, мадам! — послышался голос Себастьяна, а он открыл передо мной дверь.

Я вошла, понимая, что здесь явный перебор с роскошью.

Красный цвет давил.

Он был везде.

Тяжелый бархат на стенах, алый шелк балдахина над кроватью, даже свет от свечей в высоких бронзовых подсвечниках казался багровым, густым, как запекшаяся кровь.

Эти покои не просто поражали роскошью — они кричали о власти, о силе, о могуществе.

— Это королевские покои. Здесь часто бывала королевская семья, — со сдержанной гордостью заметил Себастьян. — Господин решил, что вам они понравятся. Здесь повсюду ваш любимый цвет.

Я молчала. Что я могла сказать? Цвет моей несбывшейся мечты?

Вот так пожар перевел меня из каморки в королевские покои.

Я выдохнула, понимая, что хоть и люблю красный цвет, но не настолько, чтобы он был везде!

Просто герцог хочет, чтобы я осталась. Но зачем? Зачем мне здесь оставаться?

Дворецкий почтительно вышел, а вместо него вошли служанки, чтобы привести меня в порядок.

Через час я сидела на краю широкой кровати, чувствуя себя чужой в этом храме страсти.

Кожа под тонкой ночной сорочкой еще помнила прикосновения горячих полотенец и прохладных пальцев служанок.

Мазь, которую принес лекарь, действовала чудесно: ожоги на предплечьях затянулись, оставив лишь розовые, чувствительные пятна, которые немного ныли при каждом движении, напоминая о пожаре. Но боль была терпимой. Гораздо тяжелее было выносить их заботу.

— Вам очень подходит это средство для волос, миледи, — шептала одна из девушек, расчесывая мои волосы. Ее движения были бережными, почти благоговейными. От волос пахло чайной розой.

Когда они ушли, оставив меня одну в тишине, которая звенела в ушах, я наконец позволила себе осмотреться.

Пока меня приводили в порядок, в комнате появились коробки. Казалось, теперь она вся заставлена ими.

Не двумя-тремя, а десятками. Они стояли пирамидами у стен, громоздились у дверей, занимали половину пространства.

Я поднялась. Ноги все еще дрожали, но любопытство оказалось сильнее слабости.

Первая коробка. Тяжелая, обитая кожей. Я открыла крышку. Внутри лежало платье. Не голубое. Не нежное. Глубокое, насыщенное алое, с вышивкой золотыми нитями, изображающими драконьи крылья.

Вторая коробка. Украшения. Рубины в оправе из черного золота. Они горели холодным огнем, словно капли крови, застывшие в металле.

Третья. Четвертая. Пятая.

Но глаза мои искали не шелк и не камни. Они лихорадочно сканировали ряды, пока не наткнулись на то, что заставило сердце остановиться.

Я едва ли не простонала от радости.