Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 69 – Кристина Юраш

Он коротко кивнул, развернулся и вышел, мягко притворив за собой дверь.

Я повернулась к Адиану.

— Я жду документы на развод.

Он резко поднял голову. В его глазах вспыхнула тёмная, тревожная искра, тут же затушенная привычным контролем.

— И куда же ты пойдёшь?

— Вас это волновать не должно.

Я направилась к выходу. Каждый шаг давался с трудом, ноги гудели от жара и усталости, обожжённые ступни оставляли на паркете влажные следы, но я не останавливалась.

— У тебя даже платья нет, — глухо произнёс он мне в спину. — Оно сгорело вместе с твоей комнатой. Тебе не в чем выйти на улицу.

Я сжала пальцы на ледяной бронзовой ручке. Металл обжёг кожу, возвращая к реальности.

— Неважно. — Мой голос дрогнул, предательски срываясь на хрип. — Я просто хочу уйти.

За спиной послышался тяжёлый, рваный вдох. Потом — звук шагов. Сначала медленных, потом быстрых. Слишком близко. Воздух за моей спиной наэлектризовался, сгустился.

— Анна.

Я зажмурилась. Его голос изменился. Впервые за все время в нём не было ни яда, ни стальной насмешки, ни привычного высокомерия. Только усталость. Глубокая, мужская, обнажающая трещины в его безупречной броне.

— Присядь, пожалуйста.

Я покачала головой, не отпуская ручки.

— Не хочу.

Повисла короткая тишина. Тяжёлая, как свинец.

— Я запрещаю тебе покидать этот дом, — в его тоне снова прорезалась жесткость. Почти угроза, но без привычной ледяной дистанции. — Слышишь? Это приказ мужа. Я пока ещё твой муж.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как по щеке скатывается солёная капля.

— На бумаге. В договоре. А договор можно аннулировать.

— Да какая разница?! — резко выдохнул он. В этом крике было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.

Я нажала на ручку. Дверь поддалась.

И в ту же секунду почувствовала, как меня резко, без предупреждения тянут назад. Воздух выбило из лёгких. Мир качнулся, пол ушёл из-под ног.

Тёплые, сильные руки обвились вокруг меня со спины раньше, чем я успела осознать, что происходит.

Я застыла, превратившись в статую.

Адиан прижимал меня к себе крепко. Слишком крепко. Словно боялся, что я растворюсь в воздухе, как дым. Я чувствовала жар его тела даже сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Чувствовала его прерывистое дыхание у виска, пахнущее сандалом и гарью. И то, как бешено, неровно колотится его сердце где-то у меня за лопаткой. Этот ритм был громче любых слов.

В кабинете стало оглушительно тихо. Я не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть. Его ладони медленно, почти невольно, сжались сильнее у меня на талии.

А потом он очень тихо, почти в никуда произнёс:

— Я перегнул.

У меня дрогнули губы. Я почувствовала, как предательски начинает жечь глаза, как слёзы подступают горячей волной, размывая очертания двери.

— Прости.

Это слово прозвучало едва слышно.

Будто ему было физически трудно его вытолкнуть из горла, будто оно раздирало связки, выходя наружу.

Я закрыла глаза.

Нужно уйти. Нужно оттолкнуть его, вернуть границы, спастись от этой невыносимой близости.

Но тело не слушалось. Оно застыло в его объятиях, впитывая тепло, которого мне так не хватало всю жизнь. Потому что меня никогда… никто так не держал. Я не могла понять, что означают эти объятия.

Жалость к несчастной «моли»? Или это чувство вины за жестокие слова? Или он хочет меня удержать потому, что я для него что-то значу?