Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 21 – Кристина Юраш

Пусть это будет началом моего искупления. Или началом моей боли.

Карета раскачивалась, словно лодка на волнах штормового моря.

Стук колес по гравию отдавался в висках ровным, гипнотическим ритмом, который никак не мог усыпить — наоборот, каждый удар напоминал: ты едешь обратно. Ты возвращаешься в клетку.

Я сидела в углу, прижавшись плечом к холодной деревянной панели.

Лотар не двигался. Он сидел прямо и смотрел на меня.

Между нами было всего несколько дюймов пространства, но оно казалось пропастью, заполненной густым, вязким молчанием.

Я чувствовала его взгляд кожей, даже не поворачивая головы. Он был тяжелым, осязаемым, как прикосновение руки.

За окном хлестал дождь. Вспышки молний освещали салон, выхватывая из темноты профиль мужа.

Резкий подбородок, сжатые губы, неподвижный взгляд. Он казался высеченным из камня, но я знала: под этой оболочкой чудовище. То самое, которое снилось мне в кошмарах.

Я дрожала.

Мелкая, противная дрожь пробирала до костей. Мокрые волосы прилипли к щекам, тонкая ткань сорочки холодила кожу, но хуже всего было ногам.

Я забыла об этом в суматохе побега, но теперь ступни ныли острой, пульсирующей болью. Порезы от камней и мерзлой земли напоминали о себе каждым толчком кареты. Я поджала ноги под себя, пытаясь спрятать их, но они все равно мерзли и болели.

Лотар шевельнулся. Тень его фигуры накрыла меня, заставив вздрогнуть и сжаться всем телом, словно избегая прикосновений.

— Ты замерзла, — констатировал он. Голос звучал низко, вибрируя в тесном пространстве.

Он начал расстегивать пряжки своего плаща. Золотая защелка щелкнула под его пальцами, а плащ с шелестом сполз с плеч.

Я вжалась в угол сильнее, ногти впивались в ладони. Любое его движение сейчас было для меня сигналом тревоги.

— Не надо, — выдохнула я, но голос предательски дрогнул, выдавая мою боль.

Он не послушал. Словно мои слова не прозвучали. Или он решил сделать все по-своему.

Тяжелая ткань с его плеч опустилась на меня. Пахло не розовой водой, как в спальне. Пахло дождем, железом, кожей и чем-то диким — запах его звериной сущности. Плащ был теплым от его тела, и это тепло обожгло меня сильнее холода.

— Мне… Мне не нужна твоя забота! — закричала я, сдирая его плащ. — Забери ее обратно!

Я пыталась комом вернуть ему плащ, чувствуя, как меня трясет от его запаха, от его прикосновения.

То, о чем я мечтала еще вчера, теперь казалось кошмаром.

Он опустился на колени передо мной. В тусклом свете светильника его глаза блестели странно — не по-человечески. Он протянул руки к моим ногам.

— Дай мне посмотреть. Я видел у тебя кровь.

Его пальцы коснулись моей лодыжки.

Это было как удар током. Я отдернула ногу, ударив его по руке. Паника накрыла с головой, смывая остатки самообладания.

— Не трогай меня! — выкрикнула я, и звук получился визгливым, сорванным, истеричным. — Убери руки! Не смей прикасаться!

Лотар замер. Его руки повисли в воздухе, так и не коснувшись моей кожи во второй раз. Он не отдернул их резко, не нахмурился. Просто застыл, словно хищник, который понял, что сделал слишком резкое движение и спугнул добычу.

— Пожалуйста, — твердо прошептала я, чувствуя, как боль выливается слезами. Но я вернула себе остатки самообладания. — Не надо ко мне прикасаться. Ни под каким предлогом!