Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 22 – Кристина Юраш

— Это не предлог. Это необходимость! — В голосе послышалась сталь, обернутая в бархат.

— Нет, — почти спокойно произнесла я. Но в моем голосе была твердость.

Он медленно убрал руки, положив их на свои колени. Его взгляд не скользнул в сторону, не стал избегать моего. Он смотрел прямо в глаза, и в этой глубине не было злости. Только усталость. И какая-то страшная, давящая тяжесть.

— Я не сделаю тебе больно, — сказал он тихо. Каждое слово он произносил с усилием, будто двигал гору. — Я не желаю тебе зла. Я понимаю, тебе очень сложно в это поверить после того, что случилось. Но ты попытайся…

— Поверить? — прошептала я, чувствуя, что меня прорвало. — Ты хоть знаешь, что я чувствовала? Да я была уверена, что ты… ты убьешь меня! Я жила в постоянном страхе… Но это сначала. А потом, потом я надеялась, что убьешь меня! Потому что жить с таким позором я не хотела… Я вздрагивала от каждого шороха, я сходила с ума от ужаса, пока ты никак не мог наиграться со мной… Ты просто… больной! Вот и все! Ты… маньяк! Ты — мой оживший кошмар! Наяву!

Что-то болезненное сдавило мне горло, но я продолжала.

— Я думала, что когда выйду за тебя замуж, я смогу забыть весь этот ужас… Я… я хотела забыть всё. Я думала, что самый могущественный человек в Империи, тот, кто вершит правосудие, сможет меня защитить. А кошмары? Они пройдут. Со временем, когда я пойму, что могу больше не бояться шелеста ветки под окном. Не вздрагивать от звука шагов посреди ночи, — выпалила я, задохнувшись от боли собственных слов. — Ты — худшее, что могло случиться в моей жизни.

Эти слова прозвучали.

Я столько времени носила их в себе, столько раз проговаривала их про себя. И так, и эдак.

— Ты ошибаешься, — наконец услышала я его голос. — Я далеко не самое худшее, что могло с тобой случиться. Поверь мне, я разбирал дела намного страшнее.

— Ах да! Простите, господин Лантери! — Язвительно и горько произнесла я. — Как я могу, живая, здоровая, целая и невредимая, рассказывать о своей боли, когда в мире тако-о-ое творится! Убивают, насилуют, грабят!

Он только что обесценил мою боль.

— Ты никак не пострадала, — произнес Лотар.

Повисла небольшая пауза.

— Ну, за некоторым исключением, — вздохнул он.

Его спокойствие пугало больше, чем крик. Оно было неестественным. Словно он держал себя на коротком поводке.

И тут я почувствовала это.

Воздух в карете сгустился, стал наэлектризованным.

Медальон на его груди, скрытый под тканью рубашки, начал пульсировать. Я видела отблески света сквозь ткань. Чувствовала волну жара, исходящую от него. Это было не тепло человеческого тела. Это было гудение магии, низкое и мощное, как звук гигантского колокола где-то под землей.

И в ответ загорелось мое запястье.

Тот самый знак, что вспыхнул в спальне, когда я схватила подсвечник.

Теперь он не горел огнем, а пульсировал в ритме с его медальоном. Теплая волна пробежала по венам, поднимаясь от руки к плечу, к сердцу. Это не было больно. Это было… приятно. Успокаивающе. Как будто кто-то наконец-то настроил расстроенный инструмент.

Мое тело отреагировало предательски. Дрожь утихла. Напряженные мышцы чуть расслабились.

Словно это золотое сияние внутри шептало: «Он не причинит тебе зла… Он не сделает тебе больно…».

Этот предательский шепот пробирался по венам, разливаясь доверчивым теплом.