Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 73 – Кристина Юраш

Я понимала, что сейчас мы играем в богов. Мы решаем, кому жить, а кому умереть. И мой голос важен. И я понимала, что должна защищать человека, чьи мотивы мне совершенно понятны. И да, я даже одобряю его поступок. Девушку потом ославят на всю округу, она будет всхлипывать в комнате, вспоминая, как по ее телу шарили противные руки. Сломанная жизнь, разбитая судьба… И все ради прихоти какого-то аристократишки.

— А справедливость? — я подалась вперед, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее. — Если ты отправишь его на виселицу, ты убьешь отца, который просто хотел защитить свое. Разве это не то же самое, что сделал... тот зверь, когда похитил меня?

В комнате повисла тишина. Воздух стал вязким, наэлектризованным. Я поняла, что зашла слишком далеко. Я сравнила его с тем, кем он был в подземелье. И от этой мысли я осеклась. Зря я это сказала.

Лотар медленно выдохнул. Его пальцы разжались, оставляя на темном дереве влажные следы.

— Ты видишь параллели, — произнес он. Не вопрос. Констатация. — Ты думаешь, я не вижу? С некоторых пор, когда я выношу приговор, я смотрю в зеркало.

— Тогда измени приговор, — прошептала я. — Дай ему шанс.

Лотар молчал долго. Слишком долго. Свеча на столе затрещала, фитиль согнулся, бросая пляшущие тени на его лицо. Казалось, он борется с чем-то внутри. Не с драконом — того больше не было. А с собой. С тем человеком, который привык быть карающим мечом безжалостного правосудия.

— Хорошо, — наконец сказал он. Голос упал на стол, как камень. — Смертная казнь заменяется пожизненными работами на благо Империи. Пусть живет. Но пусть помнит цену.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает плечи. Я повлияла на него. Я изменила судьбу человека, даже не видя его. Но радость была горькой. Потому что я знала, впереди еще столько дел, столько судеб. Смогу ли я изменить и их?

Лотар медленно поднял руку и коснулся повязки. Движение было неуверенным, словно он забыл, где находится его лицо.

— Ты думаешь, это искупление? — спросил он тихо.

— Что? — я не поняла.

— Я не знаю жалости. Ни к другим. Ни к себе. Себя я уже казнил.

Я замерла. В его голосе не было надежды. Только холодная, расчетливая пустота.

— Лотар... — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Я решил, и я убил в себе дракона. Я привел приговор в исполнение. Казнил зверя за то, что он посмел сделать с тобой, — голос Лотара стал холодным, отстраненным, словно он зачитывал себе самому смертный приговор. — Именно поэтому я не смогу восстановить зрение.

Мир вокруг меня покачнулся. Звуки комнаты — треск свечи, шум ветра за окном — отступили на задний план. Остался только его голос. И эти слова.

Я смотрела на его повязку. Белая ткань казалась теперь саваном. Не для него. Для той части его, которая делала его им. Для силы, которая пугала меня, но которая была сутью Лотара Лантери.

Он медленно опустил руку и нашел мое плечо. Его ладонь была тяжелой, горячей. Сейчас мне было бы проще, если бы в его словах была надежда. Если бы он сказал, что маги попробуют еще, что есть шанс. Но в его тоне была окончательность. Он понимал, что без дракона все впустую. Маги вряд ли что-то смогут... У меня было такое чувство, ледяное и липкое, что он прав.

Под его пальцами я чувствовала, как напрягаются мышцы его шеи. Он не ждал жалости. Он констатировал факт.