Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 79 – Кристина Юраш

Вроде бы тепло.

Едва заметно, словно кто-то провел рядом зажженной спичкой.

Я замерла. Дыхание Лотара осталось прежним.

«Спит», — убедилась я. И это разрешение сняло последние оковы страха.

Я подалась ближе. Одеяло соскользнуло с его плеча, открывая линию ключицы. В полумраке, привыкнув к отсутствию света, я различала контуры его тела. Шрамы. Их было много. Карта битв, которые он вел не только с врагами Империи, но и с самим собой.

Мои пальцы поползли ниже, по груди. Тот самый шрам — проклятье, по которому я его узнала.

Мышцы под кожей были напряжены даже во сне. Твердые, как камень. Я коснулась центра груди, там, где раньше сиял медальон. Сейчас там была только кожа и ровный стук сердца. Медальон съехал на подушку. Осталась только цепочка, которая словно стянула горло.

Я прижала ладонь к его сердцу.

Тук. Тук. Тук.

Мой ритм сбился, пытаясь подстроиться под его. Это было интимнее любого поцелуя. В этой тишине, когда мир сузился до точки соприкосновения наших тел, не было ни герцога, ни жертвы. Были только мужчина и женщина, связанные невидимой нитью, которая становилась все тоньше и опаснее.

Я забыла про метку. Забыла про цель проверки. Желание просто чувствовать его стало сильнее любопытства. Это было колдовство. Я касалась его, и казалось, что я забираю его боль в свои ладони, растворяю её в своем тепле. Или, может быть, наоборот — передаю ему свой страх, свою вину.

Моя ладонь легла на его сердце целиком. Оно билось спокойно, но под моими пальцами кожа становилась все горячее. Будто мой холод будил в нем огонь.

Я наклонилась ближе. Его запах ударил в нос — сон, кожа, тот самый терпкий аромат озона, который всегда сопутствовал ему, даже когда он был человеком. Этот запах вызывал во мне противоречивую реакцию: желание бежать и желание прижаться сильнее.

Мои пальцы скользнули ниже, по рельефу пресса. Он вздохнул. Глубоко, протяжно. Его рука на моей талии дрогнула, пальцы слегка сжались, словно во сне он пытался удержать что-то ускользающее.

Я замерла, ожидая, что он проснется. Что золотые глаза вспыхнут под повязкой, что зверь рыкнет, почуяв мою близость.

Но он лишь повернулся ко мне, притягивая ближе. Его лицо уткнулось в изгиб моей шеи. Горячее дыхание обожгло кожу, заставив меня судорожно вдохнуть.

— Сиби… — прошептал он во сне. Голос был хриплым, низким, вибрирующим у самой моей ключицы.

Это имя прозвучало как молитва. Как приговор.

Я почувствовала, как внутри него, в самой глубине, где он запер свою сущность, что-то шевельнулось. Не рык. Не ярость. Тоска. Голодная, вековая тоска зверя, который чувствует свою пару, но не может выйти из клетки.

Словно на мгновенье я почувствовала это. Как вспышка перед глазами.

“Тебе могло показаться… Ты просто очень сильно хотела этого!”, — вздохнула я.

Меня затрясло. Не от страха. От осознания масштаба того, что он сделал. Он держал эту мощь внутри, сдерживал её ценой собственной боли, чтобы не напугать меня. А я лежала здесь, касалась его и чувствовала, как мое тело отзывается на этот скрытый огонь.

Я должна была отдернуть руку. Должна была отползти на свой край кровати, напомнить себе о границах. Но вместо этого я положила вторую ладонь ему на плечо. Прижалась.

Сейчас мне казалось, что его рука и его дыхание просят прощения у меня. А мои руки и мое дыхание просят прощения у него.