Книга Диссонанс, страница 50 – Рита Лурье

Место любви, место смерти.

Но едва ли другая Джудит вообще помнит, что произошло с ней в возрасте семи лет. Она была слишком маленькой, чтобы это как-то отложилось в её памяти. Без сомнения, ей незачем вновь возвращаться туда и снова переживать старый кошмар. В этом измерении всё для обоих закончилось благополучно. И для неё, и для того, кто погиб, но спустя много лет после рокового дня на реке.

«А ведь река его всё-таки забрала, — подметил Итан, — будто это было предначертано».

Он решил, что ещё немного постоит в тени, а затем уберётся восвояси. Постоит и понаблюдает за этой Джуди, как какой-то чокнутый сталкер.

Но он не видел её десять лет! Пусть это была совершенно другая девушка, но она как две капли воды походила на его пропавшую жену. Как её отражение в тёмной зеркальной глади — искажённое, переиначенное, но узнаваемое.

Мужчина аккуратно поднёс сигарету ко рту, стараясь не шуметь, но его присутствие выдал звук заклинившего колёсика зажигалки.

Джуди повернулась к нему, и, смущённая тем, что кто-то потревожил её в момент раздумий, торопливо взошла на террасу. Теперь бледное лицо девушки было обращено к Итану. Её губы взволнованно приоткрылись, выпустив облачко пара.

Прямо как в тот октябрьский вечер много-много лет назад, когда они также стояли друг против друга на острове, а вокруг тихо падали листья. Тогда ему нестерпимо хотелось её поцеловать, но он себе запрещал. Джуд была ещё совсем ребёнком. Девушка перед ним была куда старше, и всё равно не стоило этого делать.

Для произошедшего дальше у Итана не было ни оправданий, ни объяснений. Возможно, во всём была виновата Аманда Макбрайд с её бесцеремонным вторжением в его голову, после которого он безвозвратно повредился умом.

Или десять лет одиночества и сожалений.

Десять лет без Джуди.

Итан стиснул её хрупкое тело в объятиях и склонился к её губам. Джудит замерла в его руках, словно он обнял статую. Она не шевелилась и почти перестала дышать, но постепенно оттаяла. Её руки обвили шею мужчины и зарылись в волосы у него на загривке. Чуть помедлив, она ответила на поцелуй.

Её темно-красные губы оказались замогильно-холодными, и на ум снова пришло сравнение с мраморным изваянием. Должно быть, она сильно замёрзла, разгуливая осенней ночью в лёгких вещах. Её била мелкая дрожь, и она льнула к теплу, крепче прижимаясь к Итану.

Поцелуй из робкого стал более глубоким и смелым.

Мужчина отлично знал, что поступает неправильно и недоумевал, почему эта Джудит его не оттолкнет, а напротив, ведет себя так, будто её всё устраивает. Очевидно, она не испытывала и тени смущения, даже когда Итан позволил себе поцеловать её высокие скулы, линию челюсти и изгиб шеи.

Итан уловил горький аромат граната, исходящий от кожи девушки. Агрессивный и тревожный запах, словно предостережение. Запах чужой женщины, а не его Джуди.

Волна наваждения схлынула, и на смену вожделению пришёл страх.

«Что же ты творишь!» — мигом рассердился он на себя.

Итан отпрянул и сделал пару нетвёрдых шагов назад. Сбивчивое дыхание рывками сотрясало грудь. Холод, вкушенный с её губ, проник и в него, пронизав всё существо от макушки до пят безжалостным осознанием:

Это обман.

Тьма, подобно вуали, скрыла выражение глаз Джудит, но оставила улыбку, расцветшую на её кроваво-красных губах, загадочную и непостижимую, как у Моны Лизы. У этой девушки не было очаровательных ямочек на щеках, когда она улыбалась. Исчезли и веснушки, все до одной, и золотистый загар. Её кожа была мёртвым мрамором.