Книга Из небытия, страница 242 – Анастасия Шадрина

Король медленно провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть с него остатки сна, и тяжело выдохнул.

— Кошмар приснился? – осторожно спросил шут, поднимая на него карие глаза.

— Нет… – Вильгельм безрадостно усмехнулся, в голосе проскользнула хрипотца. – Призрак прошлого.

Он наклонился вперёд, опершись локтями о колени, и какое-то время задумчиво смотрел в окно. За стеклом зима неохотно уступала свои позиции: снег серыми островками таял на крышах, с карнизов капала вода, а на деревьях в саду уже робко набухали первые почки.

— Я никогда этим не интересовался, – наконец сказал монарх, пристально взглянув на Куинна. – Но скажи… кто научил тебя так играть?

Шут на мгновение замер, пальцы крепче сжали корпус мандолины. Он отвёл взгляд в сторону, и на лице его скользнула печаль, быстро скрытая привычной улыбкой.

— Моя мать, – произнёс он негромко. – Единственное, что у меня осталось от неё – это талант к музыке.

— Ты никогда о ней не говорил, – сдержанно заметил Вильгельм.

— А зачем? – он опустил взгляд на струны. – Вам не стоит забивать этим голову. К тому же я смутно её помню. Она умерла от лихорадки, когда мне было семь.

Шут на миг замолчал, а потом добавил мягче, с едва заметной теплотой:

— Но судьба не оставила меня сиротой. Она привела меня в Аргенштайн… где я обрёл новую семью.

Король мягко улыбнулся. Чувство ностальгии кольнуло в груди, разливаясь по жилам теплым светом. В голове всплыли давние воспоминания. Луизе было всего полгода. Она была неспокойным ребёнком, кричала днями напролёт, несмотря на все старания кормилиц и нянь. Вильгельм, измученный отчаянием, поручил найти человека, который сумеет успокоить его дочь. В замок приводили многих: старух-знахарок, бродячих музыкантов, уверявших, что их мелодии усмирят плач, жрецов, которые читали молитвы и заговоры. Но всё было тщетно.

В один день в тронный зал ввели худощавого мальчишку. На нём висели лохмотья, а обувь была на несколько размеров больше, явно досталась ему от взрослого. Придворные встречали его насмешливыми взглядами, кто-то даже откровенно фыркнул, увидев его нищенский вид. Но Вильгельм, сидя на троне, ощутил внезапную симпатию к этому ребёнку. В его глазах светилось что-то такое, чего он не видел в других, нечто знакомое и далёкое.

Не зная, что и думать, король всё же позволил мальчику подойти к люльке дочери. Луиза, вся красная от крика, беспокойно дёргала крохотными ручками. Куинн открыл рот и запел. Голос его был чистым и звонким, в нём звучала нежность, от которой сжималось сердце. Даже стража, привыкшая ко всему, обернулась и замерла на месте. Луиза вдруг стихла. Её большие зелёные глаза с интересом уставились на мальчика. Он осторожно протянул руку к её крохотной ладошке. Стражники уже шагнули вперёд, но Вильгельм жестом остановил их, а Луиза в это мгновение впервые за долгое время улыбнулась.

Этот момент Вильгельм запомнил на всю жизнь. Тогда он осознал, что перед ним дитя, которое сама судьба привела к нему. С того дня жизнь мальчика изменилась. Ему выделили собственные покои и подарили чистую одежду. Король даже нанял лучших учителей музыки и грамоты, чтобы развить его дар. Вильгельм часто издали наблюдал, как Куинн играет с Луизой, бережно качает её, поёт песни, которые сам же и сочинил.