Книга Из небытия, страница 41 – Анастасия Шадрина

Толпа отреагировала мгновенно. Люди, стоявшие у лавок или просто проходившие мимо, опускались на колени. Кто-то шептал молитвы, кто-то прижимал руку к сердцу. Лица наполнялись благоговением. Женщины торопливо снимали платки и склоняли головы, дети затихали, прижимаясь к матерям.

Ирис почувствовала, внутри неуловимую дрожь, она прокатилась по телу, и в следующую секунду голову охватило странное головокружение, будто пространство вокруг на миг сжалось, а затем расправилось вновь. В груди разлилась тревога – не резкая, не паническая, а вязкая и липкая. Её нельзя было объяснить логикой: никто не угрожал, никто не нападал, но всё в ней подсказывало: здесь что-то не так. Она застыла на месте как вкопанная. Ладони сжались в кулаки, и лишь капюшон, сползший с головы, выдавал лёгкое колебание в теле. Казалось, что даже звуки стали приглушёнными. Всё звучало как будто издалека, сквозь толщу воды.

Ирис не сводила взгляда с приближающейся кареты. Её глаза чуть расширились, сердце забилось быстрее. В тот момент, когда карета почти поравнялась с девушкой, один из трёх знаменосцев – тот, что шёл слева, внезапно остановился. Его высокий рост и измождённое лицо под капюшоном делали его похожим на мумию. Плащ его слегка колыхнулся, когда он повернулся к ней. Мужчина ударил жезлом о землю, глухой звон разнёсся по площади. Толпа тут же зашепталась.

— Ты… – голос знаменосца был низким.

Ирис не сразу поняла, что он говорит именно с ней. Её взгляд ещё был прикован к карете.

— Как смеешь стоять здесь, не склонив головы? Перед тобой карета Архонта Света, – произнёс знаменосец, шагнув ближе. – Ты осквернила его путь своим непочтением.

Девушка стояла, не двигаясь. Грудь сжалась, внутри всё дрожало от нарастающей тревоги. Пространство казалось чужим, будто сама ткань реальности изогнулась.

— Назови своё имя, – потребовал он, теперь уже стоя в шаге от неё, – чтобы я знал, кого представить перед судом Вечности Света. Имя для протокола…

Он поднял жезл, но не успел закончить, как вдруг его перебил голос изнутри кареты. Бархатный, глубокий, он будто одновременно звучал снаружи и внутри сознания, вибрируя, как низкий аккорд на струнах арфы.

— Довольно, – проговорил голос, не повышая тон, но мгновенно заставив знаменосца отступить назад, как будто его резко потянуло невидимой силой.

Шелковая штора на окне кареты медленно сдвинулась в сторону. Изнутри показалась фигура человека. На нём была серебряная маска с тонкими изящными узорами. Там, где должен был быть рот, маска была сплошной, без прорези, но голос звучал свободно, легко, без всяких преград. На голове его лежала тёмно-синяя ткань, спадавшая на плечи и далее вниз, скрывая контуры тела. Но главное – это были глаза. Два чёрных бездонных зрачка. В них не было ни злости, ни ненависти, а нечто пугающе спокойное, как если бы сама смерть получила голос и разум.

— Подойди ко мне, прекрасная леди, – произнёс он спокойно, и протянул руку сквозь приоткрытую занавесь.

Ноги сами сделали шаг вперёд. И вот Ирис уже стояла рядом с каретой, под взглядами толпы. Ладонь незнакомца была раскрыта, она вложила в неё свою руку. Как только их пальцы соприкоснулись, сердце её на мгновение замерло, и ей показалось, что весь мир застыл. Глаза под маской на миг сузились.