Книга Из небытия, страница 66 – Анастасия Шадрина

Ирис сжала руки на коленях, чтобы удержать дрожь в голосе. Король смотрел на неё – пристально, тяжело, в его взгляде смешались сомнение, гнев и что-то более тёмное, похожее на внутреннюю борьбу. На мгновение показалось, что его ярость вот-вот вырвется наружу, но Вильгельм лишь хрипло выдохнул, откинувшись в кресле, и заговорил другим, более тяжёлым тоном:

— Ты изменилась. Стала… холоднее. Наверное, поэтому я и надумал себе всякого.

— Несчастья учат нас быть сдержаннее, – Ирис медленно склонила голову.

Вильгельм поставил свой бокал на стол с лёгким стуком и подался вперёд.

— После твоей пропажи, – произнёс он, понизив голос до тяжёлого шёпота, – я не хотел ни видеть, ни касаться ни одной женщины. Ни одна не будоражила во мне интерес. Ни одна не могла заменитьтебя.

Ирис почувствовала, как её ладони вспотели. Вильгельм не сводил с неё взгляда – тяжёлого и цепкого. В нём не было простого интереса. Только собственническая жажда вернуть «потерянное», независимо от её воли. Внутри Ирис поднялась волна злости, но она быстро её подавила. Сейчас – не время. Главное не выдать себя. Она не может позволить такой мелочи, как неприязнь или гордость, разрушить план Эйдана. И если для этого ей придётся надеть маску, сыграть роль, сделать вид, что она – всё ещё его Генриетта, то Ирис это сделает. Девушка медленно, без резких движений, положила свою ладонь поверх его. Кожа Вильгельма была горячей, почти обжигающей, под ней кипело желание. Она слегка сжала его руку – не слишком сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал этот тихий, почти интимный жест. Наклонившись чуть ближе, Ирис позволила себе мягкую, обольстительную улыбку и, понизив голос до шёпота, произнесла:

— Я вся ваша… Вильгельм.

В ту же секунду она почувствовала, как под её пальцами король едва заметно вздрогнул, словно от электрического разряда. Его тело напряглось. В тяжелом взгляде на миг мелькнула растерянность, почти благоговение. Вдруг тишину разорвал звонкий, жизнерадостный аккорд мандолины. Куинн, устроившийся у колонны, неожиданно громко запел весёлую песенку:

— Любовь прекрасна и чиста!

Как искренни её уста!

Взгляните, сир, в её глаза

Они кричат: «Возьми меня!»

— Куинн, – раздражённо протянул Вильгельм.

— Ах, простите, Ваше Величество, – с притворной невинностью проговорил шут, весело поклонившись. – Серенады при свечах не терпят промедления. Хотел всего лишь украсить вечер, как подобает истинному романтику!

Он беззаботно продолжил бренчать, словно не замечая прожигающего взгляда короля. Ирис ясно уловила, как едва заметно напряглись пальцы Вильгельма под её ладонью. Мгновение – и это странное напряжение между ними рассеялось, словно дым.

— В другой раз я сам скажу тебе, когда будет время для песен, – добавил король.

Шут с игривым поклоном прижал руку к сердцу, не выказывая ни капли страха, и снова заиграл тише. Ирис опустила глаза к бокалу. За дверями раздался тяжёлый, уверенный стук. Вильгельм раздражённо нахмурился, но не успел ничего сказать, как массивные створки распахнулись, и в зал шагнул Сандер. За ним быстро вошла Аника, она была в простом тёмно-синем платье, подпоясанном кожаным ремнём, с рассыпанными по плечам волосами. В её глазах была тревога. Сандер, несмотря на тяжёлую походку, уверенно подошёл к столу, остановился перед королём и склонил голову в коротком, почтительном поклоне.