Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 102 – Юлия Стешенко

И про шлепки разговаривать тоже не стоило. Осознание этого простого факта было таким внезапным, что Ива застыла, и Торвальд немедленно отстранился.

Ну ты посмотри, какая зараза тактичная!

— Прости. Я слишком далеко зашел, – голос у Торвальда был хриплым, и от этой хрипотцы внизу живота закручивался тугой узел. – Но у меня есть оправдание.

— И какое же? – Ива облизала горячие, припухшие от поцелуев губы.

— Твоя красота. Сегодня ты сияешь ярче золота.

Ну надо же. Небрежно сколотый хвостик волос, растянутые на коленях спортивки и вылинявшая футболка – это, оказывается, ярче золота.

Хотя кто знает, какие у аборигенов представления о красоте. Может, сам факт, что Ива сейчас в штанах, а не в юбке, – уже зашибительский сексуальный триггер?

Или это рассказы о шлепках так подействовали? Господи, как же все сложно. Вот она, разница культур.

— Спасибо. Ты тоже хорош, – криво улыбнувшись, Ива поддернула сползшую с плеча футболку. – Э-э-э… Ну-у-у… Кофе хочешь?

— Давай, – легко согласился Торвальд.

Вместо того чтобы сесть на стул, как и положено любому воспитанному гостю, он прошел за Ивой к кухонной зоне и навис над плечом.

— Что это? Вот это вот, куда ты чашку ставишь? Вода уже внутри или сама по себе появляется? А угли? Я не вижу дыма. Там нет огня?

— Это кофемашина, – Ива, вовремя сообразив, что слово «машина» в данном случае объяснением не является, тут же внесла уточнения. – Специальное устройство, оно кофе варит. Вот тут вода, видишь емкость? – Ива отщелкнула крышку. – Вот сюда кофе насыпаю. А вон там, сзади, амулет с термоконтуром. Когда я опускаю чашку на поддон, поле замыкается, амулет активируется и вода нагревается.

— А это что? – Торвальд постучал пальцем по плите. – Вместо очага?

— Да. Вот эти поверхности нагреваются, вот тут регулятор температуры, а внутри амулет – такой же, как в кофемашине, только намного мощнее, – Ива забрала уже наполнившуюся чашку и поставила на поддон вторую.

— Из чего сделано твое приспособление для кофе? Это не металл и не камень. А вот это что? А это зачем?

Торвальд, осмелев, исследовал кухню с энтузиазмом ребенка, впервые попавшего в луна-парк. И это было как-то… обидно. Всю жизнь Ива верила, что поцелуи – это прелюдия к сексу. Но стоило заполучить в свои руки охрененного, первоклассного мужика – и оказалось, что это прелюдия к познавательной экскурсии.

С другой стороны… В некотором смысле Ива Торвальда понимала. Женщин вокруг табун, и все более-менее одинаковые. А волшебная чужеземная кухня – только одна. Окажись Ива в такой же ситуации, тоже предпочла бы исследовать кофемашину.

Кстати!

— Убийство. Ты не закончил, – обвиняюще ткнула в Торвальда пальцем Ива. На самом деле ткнула, прямо в грудь. Раз уж они целовались, уровень безусловных тактильных контактов должен быть разблокирован!

Торвальд, похоже, придерживался того же мнения и тычок пальцем воспринял как должное.

— А. Да. Точно, – приняв чашку с кофе, он щедро сыпанул туда сахара. – Сейчас, погоди. Куда я положил-то? Да где же оно?

Поставив чашку на стол, Торвальд неспешно обшарил несколько болтающихся на поясе сумочек и кошелечков. – Сейчас, сейчас… А, вот! Мы это на ветке нашли. Пуговица с одежды убийцы.

— Почему обязательно убийцы? – Ива взяла желтую пластиковую пуговицу, с мясом выдранную из дождевика. Кусок прорезиненной плотной ткани бессильно свесился, намертво притянутый к пластику нитками.