Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 79 – Юлия Стешенко

Если это не приглашение к поцелую – то что же тогда приглашение?!

Торвальд разжал руки, опуская свою ношу на землю, потянулся вперед…

Когда Торвальд положил ей руки на плечи, Ива просто шагнула вперед. Да, это гребаный грязный закуток, в котором воняет навозом. Да, Ива только что вдоволь нагляделась на распухший, синюшный труп, который не раз увидит в кошмарах. И да, Торвальд всего лишь абориген. С ним не обсудить последнюю статью из «Вестника экспериментальной артефакторики». Но… господи, какой же он охрененный мужик.

С такими мужиками не обсуждают статьи.

Кстати, Торвальд умеет читать? Ох, да какая, мать твою, разница!

Ива запрокинула голову, поднимаясь на цыпочки, приоткрыла губы и… БАМ-М-М! Что-то ударило в сосновый столб, в лицо брызнуло рыжей корой, и Торвальд мгновенным стремительным движением швырнул Иву за коновязь. Грязь оказалась неожиданно твердой, удар выбил дыхание, но не успела Ива разинуть рот, чтобы ухватить хоть немного воздуха, как на нее обрушился Торвальд, снова прижимая к земле.

Ох ты ж!.. Ива, в общем, не возражала, чтобы Торвальд был сверху – но не в таком же смысле!

Тяжелый, зараза!

Ива завозилась, пытаясь выбраться, но Торвальд, шлепнув ее по макушке ладонью, снова запихнул под себя, как наседки – цыпленка.

— Лежи! Не вставай! Вот же сука…

Подтянув правую ногу, Торвальд приподнялся, напружинился – и вдруг метнулся вперед со скоростью вылетевшего из пушки снаряда.

Наверное.

Не то чтобы Ива видела, как снаряды вылетают из пушки.

Но всей душой верила, что вылетают именно так.

В несколько прыжков пролетев пятачок двора, Торвальд скрылся в темноте между сараями и овинами, или конюшнями, или хлевами – или черт его знает, что тут понастроено. Проводив его не столько испуганным, сколько изумленным взглядом, Ива немного подумала и все же рискнула повернуть голову.

Из столба торчала стрела.

В кино они выглядели совершенно безобидными – тонкая палочка с маленьким, аккуратным наконечником, украшенная пучком пестрых перьев. Но в жизни… в жизни это была СТРЕЛА. Жесткое деревянное древко, неожиданно длинное и крепкое, оканчивалось грубым трехгранным наконечником, который глубоко вгрызся в дерево, разворотив белесые влажные волокна.

Что-то грохнуло в темноте, потом еще раз, еще, заржала лошадь, простучали копыта, и где-то там, в глубине черных коробок зданий, громко и малоцензурно выругался Торвальд.

Ива осторожно приподнялась на локтях, отклеивая себя от черной масляной грязи. Наверное, можно было вставать… А может быть, и нельзя.

Торчащая над головой стрела производила крайне серьезное впечатление.

Но через пару минут границу света и тьмы переступил Торвальд, злой и взъерошенный, с застрявшими в волосах ниточками соломы. Молча протянув руку, он выдернул Иву из грязи.

— Цела? Все в порядке?

— Да. Цела. Только…

Ива хотела добавить, что ударилась при падении, но снова покосилась на стрелу – и захлопнула рот.

— Что?

— Нет. Ничего. Что это было? – Ива сложила пальцы в Катариос, и грязь, на глазах высыхая, посыпалась с одежды серым пеплом. – Кто стрелял? Почему?

— Не знаю… – Торвальд, подойдя к столбу, легко тронул стрелу, отчего она закачалась, подрагивая черным, совершенно куриным на вид оперением. – Этот ублюдок вон там засел, на чердаке, – Торвальд ткнул пальцем на темный прямоугольник здания. – Дождался нас, выстрелил и сбежал. Сука! – Торвальд грохнул кулаком по столбу. Навес дрогнул, щедро осыпав Иву мусором, остро запахло гнилью и птичьим дерьмом.