Книга Шесть соток волшебства, страница 79 – Юлия Стешенко

— Да. Сильно, — не стала скрывать Инга. Она ведь действительно сильно испугалась — около месяца тому назад.

— Ну извини. По-другому нельзя было, ты бы мои слова всерьез не восприняла, —Валентина снова усмехнулась, и Инга вдруг обратила внимание на ее зубы — белые, глянцевые, ровные, как под ниточку. Зубы даже не женщины — девушки.

В желании изменять свою жизнь к лучшему Валентина была исключительно последовательна. И платила она не только дизайнерам, но и стоматологам-протезистам.

— Теперь ты мне веришь? — внезапно перестала улыбаться Валентина. Светлые прозрачные глаза смотрели холодно и опасно.

— Да. Верю.

— Тогда слушай меня. Вячеслав при жизни был мальчиком неплохим, но теперь это уже не Вячеслав. То, что подняла Евдокия, — давно не человек. И никогда им не станет. Та тварь, которая ходит в твой дом, будет смотреть в глаза, будет клясться в любви и дружбе так искренне, что ты никогда не заподозришь обмана. Это будет самый верный, самый заботливый, самый лучший мужчина в твоей жизни. Но как только представится подходящий момент — он тебя убьет.

— Но… Вячеслав давно мог меня убить, — Инга сделала глоток кофе, не чувствуя вкуса.

— Это ты так думаешь. Но у тварей, которые приходят по ночам, свои запреты и правила. Если не убил — значит, пока не пришло время.

— Мы постоянно оставались вдвоем в пустом доме. Никто никогда не узнал бы…

— Да я не про милицию говорю! — досадливо стукнула ложечкой о блюдце Валентина. — Вячеслав с того света вернулся, что ему опера со следователями! Просто у твоего хахаля мертвенького собственной жизни нет. Он твою тянет — потихонечку, помаленечку, так, чтобы ты не чувствовала. И ждет момента, когда можно будет забрать все целиком. Но для такого не каждый день годится. Убьет, скажем, на растущей луне — получит больше, на убывающей — меньше. А чтобы полностью тебя вычерпать, нужно точное время подгадать. И обстоятельства правильно организовать — амулеты развесить, знаки нарисовать. Вячеслав же помогает тебе ремонт делать?

— Ну да. Помогает…

— Плохо это. Очень плохо, — сжала узкие губы Валентина. — Наверняка он все, что требуется, уже подготовил. Под свежей краской можно любые знаки спрятать, под штукатурку — любые обереги положить. То, что ты до сих пор жива, — это чудо. Но шанс все еще есть.

— Какой? — Инга поставила чашку на блюдце. Кофе уже не хотелось. Во рту было горько и кисло, как будто пригоршню зерен разжевала, не запивая.

— А такой. Раз уж Дунька внучка к тебе привязала — значит, можно и отвязать. Разорви связывающие вас нити — и покойник вернется туда, где ему место. На кладбище.

— И… вы знаете, как это сделать?

— Догадываюсь. Дунька рассказывала мне о ритуале, и я набросала обратный процесс. Приблизительно, конечно. Если бы я увидела Дуняшины записи, смогла бы составить точный ритуал — такой, что избавит тебя от потусторонних гостей с гарантией. Ты старые рукописные тетради с заговорами не находила?

— Нет. Но в завещании указано, что я не должна делать капитальный ремонт. Возможно, они где-то спрятаны?

— Возможно. И старая дура наверняка рассказала мертвому внучку, где искать информацию. Но тебе он, конечно, подсказок давать не будет, — криво усмехнулась Валентина. — Поэтому будем работать с тем, что есть.

Поднявшись, она отошла к книжному шкафу, покопалась на полках и вскоре и вернулась с бледно-розовым молескином.