Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 150 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

И здесь, с тобой, в тиши ночной,

Мы песнь споем солдат!

Поравнявшись с судейской трибуной, ровно там, где вскидывали руки в егерском приветствии команды, Падди осклабился — и тоже вскинул руку. С поднятым средним пальцем. Отряд, с механической лязгающей синхронностью повернув головы вправо, повторил его жест.

И летело над площадью нежное хрустальное сопрано. Надин, сидя в кресле-коляске, с мечтательным лицом выводила:

— Пусть смерть иль свет войдёт в наш дом! Сквозь залпов вой и рёв пушек споём им песнь солдат!

И отбивала такт тоненькой белой рукой.

Чеканя строевой шаг мимо трибун, Алекс видел, как изумленно вытягиваются лица организаторов — а потом багровеют в бессильном гневе. Завопил, махая руками, Уайфилд, толкнул в спину несчастного тощего человечка. Тот побежал наперерез, ухватил за руку Падди в тщетной попытке вырвать флаг — потому как вырвать его сейчас не смог бы даже дракон. Хизер, не сбиваясь с ритма, чуть сдвинулась вбок, тыкнула человечка под мышку — и шагающий следом Рамджи довесил, отталкивая беднягу в сторону. Все так же, с поднятыми средними пальцами, в грохоте марша и ошеломленном молчании публики, отряд прошел через площадь.

Не обесчестим стяг отцов,

За матерей, сирот и вдов!

Вперёд! сметая наглецов,

Мы песнь поём солдат!

*“Песня солдат” - Amhrán na bhFiann, гимн Ирландии. В контексте романа - Улада.

— Что происходит?! Госпожа Деверли! Вы педагог, вы несете всю меру ответственности! - ректор начал вопить, как только экипажи въехали в ворота академии. Сторож, придерживая лошадь под уздцы, закатил глаза, благоразумно развернувшись к Вильсону задом. Хизер пожала плечами: а что поделать? Такова жизнь. Дождь льет, ветер дует. Начальство орет. Алекс, первым спрыгнув на землю, галантно протянул Хизер ладонь и даже поддерживал под локоток - чересчур вольным, но от того не менее приятным жестом.

Группа преподавателей, сбившаяся в стайку под старым платаном, мгновенно отследила это движение Алекса - и отозвалась нестройным шелестом шепотков.

— Дракон! Оскорбление судей словом и действием! - продолжал орать Вильсон, совершенно не обращая на то, слушают его или нет. Его пурпурные бархатные штаны сияли в туманной серости дождливого вечера, озаряя двор академии неземным светом. - Студентка получила серьезную травму! Возмутительные песнопения! Непристойные жесты! Как вы могли подобное допустить?!

Кингдон-Куч осуждающе покачала головой. Сюзанн прижала ладони ко рту. Прюитт вскинул кулак в жесте поддержки - но вскинул очень невысоко, и сразу же спрятал руку за спину.

— Приношу глубокие соболезнования студентке, - покаянно склонила голову Хизер. - Мне очень жаль, что так получилось. А вот насчет всего остального… С огромнейшим удовольствием.

— Что - с удовольствием? - опешил Вильсон.

— Все. Оскорбления, песнопения и жесты - я допустила все это с преогромнейшим удовольствием. Одно из самых приятных воспоминаний моей жизни. Буду бережно хранить его в сердце, а в старости расскажу эту великую историю внукам. Если, конечно, я доживу до старости.

Кингдон-Куч охнула и покачнулась, изображая внезапную слабость. Прюитт, покосившись на нее, аккуратно подвинулся, освобождая место для падения - и Кингдон-Куч немедленно ожила.