Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 73 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

Внизу красовалась длинная, больше похожая на орнамент подпись с завитушками и подчеркиваниями.

Прочитав приказ, Хизер сложила бумагу вчетверо, убрала во внутренний карман и оглядела студентов. Одеты все были с претензией, но без роскоши, жезлы из карманов не торчали. Бутылки вроде бы тоже.

— Ну что, господа студенты? Вы готовы доверить мне свои умы и мораль?

— Моя мораль в вашем распоряжении, — широко улыбнулся Каррингтон. Падди довольно хрюкнул, Ароййо закатила глаза.

— Благодарю вас за оказанное доверие. Обязуюсь сохранить вашу мораль девственно-незапятнанной.

— Что, сахарный мальчик, не свезло? — Падди ткнул Каррингтона локтем в ребра, но без привычного ядовитого задора. Тычок получился почти дружеским, и отмахнулся Каррингтон тоже беззлобно. Хизер мысленно поздравила себя с первой удачей. Студенты явно настроились на приятный вечер и ради него готовы были оставить склоки. А где один вечер, там и два, где два — там и три.

Хизер не была почитателем восточной мудрости, трактаты Сунь-цзы навевали на нее скуку. Но кое в чем узкоглазые парни из-за моря были совершенно правы. Дорога в тысячу миль действительно начинается с одного шага.

Пешая прогулка до города, поначалу казавшаяся помехой, обернулась большой удачей. Шагать по тоскливым облезлым пустошам было скучно, и парни волей-неволей затеяли разговор. Под бдительным взглядом Хизер заводить свары они не рискнули, поэтому беседа крутилась вокруг книг, уроков и какого-то местного, виденного всеми спектакля.

— Что за «Цена роковой страсти»? — склонившись к Надин, прошептала Хизер. — Неужели действительно стоящая вещь?

— Да какая там стоящая, — сморщила остренький носик Надин. — Просто актриса там… вот такая.

Отчаявшись подобрать верные слова, она просто описала в воздухе две впечатляющих сферы.

— А. Вот как. Да, это многое объясняет.

— Вы лучше на «Ночь без рассвета» сходите, — бесшумно подкралась сзади Ароййо. — Там хотя бы сюжет есть.

— Кристина, побойся бога! — обернулся Падди. — Зачем в пьесе сюжет? Театр служит для услаждения глаз и поднятия духа.

— Ну да, ну да. Знаю я, Патрик Маклир, что там у тебя поднимается, — отрубила Ароййо, всего одной фразой добившись невозможного. Падди смутился.

— Я вообще-то про танцы говорю! И про музыку. Не моя вина, что у некоторых по ушам груженая телега ездила.

— Ты это серьезно? — вскинула черные брови Ароййо. — Я же ходила на эту убогую «Страсть». Там всей хореографии — только актриски ногами дрыгают и задницами трясут. Но даже это они делают весьма посредственно.

— А ты, значит, видала получше.

— Конечно, видала. Приблизительно так вот, — коротко переступив, Ароййо вдруг махнула прямой ногой, вскинув ее к лицу. Штаны на мгновение натянулись, обрисовав узкие бедра и круглые, упругие ягодицы. Окончательно потерявший самообладание Падди открыл рот, закрыл, шумно сглотнул и спрятался за Гулабрая.

— Ого, — восхитился Войт. — Ты где это так научилась?

— На уроках гимнастики. Приседания, выпады, растяжка, махи. Будешь усердно заниматься — и у тебя так получится.

— А мне-то зачем? Я же не собираюсь в кордебалете плясать.

— А вот зачем, — крутнувшись на пятке, Ароййо почти тем же движением, но хлестко и зло ударила воздух ногой. Войт проводил оторопелым взглядом мелькнувшую в непосредственной близости от лица пятку.