Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 75 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

Вместо кафешки с пирожными Деверли предложила зайти в паб, где заказала всем яйца по-шотландски, жареную треску и чипсы. А в дополнение к пиршеству — по пинте слабенького сидра, единственным назначением которого было потешить студенческое самолюбие. Опьянеть от этой сладкой водички было физически невозможно, но если уж преподаватель заказывает алкоголь — значит, считает тебя не глупым ребенком, а состоявшимся взрослым человеком.

Собутыльник — это титул, до которого требуется дорасти.

В академию возвращаться не хотелось. Разомлев от обильного обеда, компания медленно кружила по узким улочкам Хэмптона. Солнце уже скатилось за крыши домов, расчертив брусчатку длинными лиловыми тенями. В воздухе пахло сыростью, влажным камнем и чем-то теплым, неуловимым, трепетно-нежным. Подняв руку, Алекс отломил с дерева ветку — на тонких серых побегах уже набухли липкие почки, из которых проглядывало бледно-зеленое невесомое кружево первых листьев. На мгновение ему стало жаль, что сейчас не апрель. Можно было бы сорвать ветку яблони, усыпанную бело-розовыми цветами, хрупкими и сладкими, как сахарная вата. Это был бы красивый жест. Не роскошный букет, не безвкусный пучок полевых трав, а одна-единственная цветущая ветка. Деверли, наверное, не взяла бы — но точно бы оценила.

— Эй, студенты, чего тут забыли?

Вынырнув из дремотных послеобеденных фантазий, Алекс с удивлением оглянулся. На повороте, старательно подпирая спинами потрескавшуюся стену, дымила папиросками компания местных. Все невысокие и крепко сбитые. Все в дешевеньких пиджачках и в таких же дешевеньких кепках.

Такие же крепко сбитые пареньки отирались и у противоположной стены.

— И вам добрый день, — вежливо улыбнулась Деверли. — У нас сегодня экскурсия. Прогуливаемся, любуемся вашим чудесным городом.

Пока Деверли отвешивала местному быдлу дипломатичные комплименты, Алекс пробежал по группе внимательным взглядом.

Раз, два, три… пять, шесть. И кто-то стоит за углом — оттуда явственно тянет едким табачным дымом.

— Чудесным? А то. У нас тут такие красоты! — оторвавшись от стены, паренек в ярко-синем платке, повязанном прямо на голую шею, выступил вперед. Руку он демонстративно держал в кармане. Деверли зеркально повторила его жест — и Алекс с нарастающей тревогой вспомнил, что жезлы они оставили в академии. Все. Включая преподавателя.

Паренек сделал несколько шагов странной вихляющей походкой — как будто нога у него цеплялась за ногу.

— У нас тут очень красиво. А за красоту, я думаю, нужно платить. Может, поможете деньжонками рабочему классу?

— Увы, мы сегодня не при деньгах, — Деверли смотрела на него прямым немигающим взглядом.

— Так я же немного прошу. Так, на пивко да на папироски, — улыбка у паренька была странная — нервная и глумливая одновременно. Он походил на дворнягу, которая хочет укусить, но опасается пинка сапогом под ребра.

— Так у нас и немного нет, — Деверли, все так же глядя ему в глаза, сделала шаг вперед. Сейчас они стояли друг напротив друга, словно бойцы на ринге. — Кто ж по ночному городу с деньгами гуляет. На такие прогулки жезлы берут.

— А я слышал, что жезлы из академии не разрешают выносить.

— И ты веришь всему, что слышишь?

Все еще колеблясь, паренек в синем платке сделал шаг назад. Его глаза скользили от лица Деверли к ее карману, от кармана — к сбившимся в тесную группку студентам.