Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 106 – Юлия Стешенко

Сфинкс вспорол его и выпотрошил, а потом просто ударил лапой по шторе. Он даже не ел. Он развлекался.

Проскочив залитую кровью гостиную, Делла влетела в холл и встретилась взглядом со сфинксом. Огромная, размером с корову, кошка лежала на ковре, придавив лапой полуобглоданное тело. В роскошной солнечно-золотой гриве было воткнуто почти человечье лицо – с низким скошенным лбом, приплюснутым носом и широкими, тяжелыми, словно чугунные болванки, челюстями. Сфинкс раздвинул окровавленные губы, обнажая клыки – не людские и даже не кошачьи, а острые и длинные, как у глубоководной рыбы.

— Ракшхатир! – рявкнула Делла и рванулась в сторону за долю секунды до того, как зверь прыгнул. Сабельно-острые загнутые когти полоснули по щиту, высекая огненные искры, кошка развернулась – и в ребра ей ударила серебряная гибкая плеть. Заклинание огладило глянцевую шкуру, не причинив вреда, и Петер отскочил, закрываясь Ракшхатиром. Сфинкс метнулся за ним, и Делла, отбросив щит, проорала «Фрудрад», направляя палочку вниз. Алая искра заклинания пронеслась над полом и вонзилась в живот огромного зверя, взрыв отшвырнул его в сторону, разворотив доски. Сфинкс приземлился на пузо, проехал, вращаясь, несколько фунтов, и снова вскочил на ноги – невредимый и разъяренный.

Петер и Делла метались по комнате, шпаря всем, что приходило в голову, просто наудачу – а вдруг да сработает. Заклинания отскакивали от дубленой шкуры или тонули в ней, впитывались как вода в песок. Остервеневшая от неудач, Делла подскочила вплотную и всадила концентрированный Агни прямо в белесое, равнодушное, как снулая рыба, лицо. Яростный оранжевый огонь облизал кожу и стек по гриве, бессильный и бесполезный. Нырнув на пол, Делла заученным движением кувыркнулась, уходя от удара когтистой лапы. Сфинкс вспорол доски как бумагу, гневно взвыл и хлестнул хвостом.

— Ракшхатир!

Спрятанный в хвосте ядовитый шип долбанул о силовое поле, расплескав прозрачные капли – раз, еще раз и еще. Делла держала щит, закусив губу от усилия, руки немели, и отдача прокатывалась по телу оглушающей вибрирующей волной.

— Кхарт! – рубанул сбоку Петер. Ярко-голубая вспышка скользнула по хребту и улетела в стену, располовинив комод. Отвлеченная новой атакой, кошка отвернулась, и Делла перехватила палочку, смещая пальцы в позицию два и три четверти. Игры закончились, и одобренные Департаментом заклинания тоже. Все вопросы легитимности остались по ту сторону порога – в комнате с белым роялем. И с окровавленными шторами.

— Леве тареф!

Сфинкс вздрогнул, на секунду замедлился, но сердце у него однозначно не разорвалось.

— Ассанамарана! – проорал Петер, замахиваясь палочкой так, будто гвозди забивал.

— Шахор мавет!

— Кантха бха-ни!

Густые багровые сгустки темной магии разрывали мебель и корежили стены, комната тряслась и ходила ходуном. Сфинкс вертелся между двумя противниками, оскалив клыки, и выл на одной пронзительной ноте, полосуя воздух хвостом.

— Ваата агни!

— Дам ратах!

Уворачиваясь от свистнувшего над ухом хвоста, Петер завалился набок, и тут же в него полетела растопыренная когтистая лапа. Делла прикрыла напарника пламенным плащом Абулафии. Это заклинание сжигало любую плоть, коснувшуюся его, но долбанная кошка даже волдырей не заработала, только взвыла от бессильной ярости – и Делла взвыла в ответ.