Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 103 – Юлия Стешенко

— Делла? – попробовал с другой стороны Петер. – Это хуевая идея.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, кисонька, - нежно улыбнулась Делла. Стэн сильно и коротко сжал ее ладонь, и Делла с изумлением поняла, что все еще держит его за руку. Даже в такой ситуации это оказалось на удивление приятным занятием. Не удержавшись, Делла легонько потянула, и Стэн с готовностью шагнул вперед, почти упираясь ей в спину. А потом сделал еще полшага и встал вплотную, обдав затылок и шею рваным дыханием. Усилием воли Делла подавила возбуждение – словно ведро земли швырнула на костер. – Петер, заканчивай с лекциями и переходи к делу. Что тут вообще происходит?

Петер осуждающе покачал головой, но спорить не стал.

— В поместье у Дагомари три завершенных сфинкса.

— Серьезно? Полноценно генерализированные сфинксы? Да ты, блядь, шутишь! – Делла охуевала быстрее, чем задавала вопросы. Дагомари славились приверженностью классическим традициям и всячески подчеркивали благородную древность рода. Но одно дело повесить в коридоре герб со сфинксами как напоминание о славном прошлом, и совсем другое – трансформировать сфинксов.

Это насколько же крышей нужно поехать?

— Ты правда думаешь, что я знаю ответы на все эти вопросы? – пожал плечами Петер.

— Ты трахаешь Ванду, а Ванда работает в секретариате. Конечно, ты знаешь!

Петер изобразил лицом возмущение, но тут же воровато оглянулся и наклонился к Делле.

— Ладно. Я знаю, - торопливо зашептал он. – Пять лет назад Дагомари-старший начал процесс химеризации трех львят. Там целая спецоперация была по доставке компонентов, обошлась в полмиллиона баксов.

— Ох нихрена себе! – присвистнула Делла.

Сфинксы были величайшей разработкой в области военной химеризации. Тело льва, голова человека – и ударная сила танковой дивизии. Здоровенные, размером с бегемота, сфинксы двигались стремительно и бесшумно, их бритвенно-острые когти с легкостью вспарывали кирасы, а клыки – перекусывали древки копий. Одна такая тварь могла запросто вынести несколько десятков тяжело вооруженных всадников. А если понадобится, то и несколько десятков волшебников. Арно Дагомари, в начале 17 века разрабатывавший формулу химеризации сфинксов, придал сфинксам максимальную устойчивость к магическому воздействию.

Это было идеальное биологическое оружие. За одним крохотным недостатком. Сфинксы были неуправляемы. Эти твари не поддавались дрессировке, а любые магические фреймы, программирующее поведение, стирались из сознания за пару-тройку дней. Сначала Арно Дагомари, потом его дети и внуки десятилетиями бились над этой проблемой. В ходе исследований итальянская ветвь клана была уничтожена полностью – два сфинкса выбрались из клеток и сравняли имение с землей, а заодно и несколько близлежащих деревень.

Немецким Дагомари повезло больше. Когда молоденький сфинкс проломил стену вольера, они успели уйти через портал. Ошалевшая от внезапной свободы химера перебила всех слуг и ушла спать в ближайшую нору. К счастью, этой норой оказался вход в шахту. Коллективными усилиями стража и гвардия обвалили тоннель, предварительно подпалив залежи угля. Огонь особого ущерба сфинксу не нанес, но когда в замкнутых ходах шахты выгорел весь кислород, хищник просто задохнулся.

Потом было еще несколько неудачных попыток, и в конце 18 века Объединенный Совет Магбеза наложил запрет на химеризацию сфинксов. Это было первое в истории законодательное ограничение биотрансформации. И самое длительное – за двести лет запрет ни разу не отменяли, даже для дополнительных исследований.