Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 230 – Юлия Стешенко

— Ну вот и все, страж. Может, поговорим, как цивилизованные люди? — спросил Твардзик и перешагнул через обломки стула. — Я не хочу вас убивать.

«А я тебя хочу», — подумал Стэн, но не смог разжать челюсти. Он все еще целился в Тврадзика, пальцы на рукояти беретты свело, а мушка срослась с переносицей.

— Может, встанете? И опустите пистолет. Я вижу, что вы не маг — поверьте, вам не нужно это противостояние.

Стэн медленно поднялся с колен. Во время боя они перебили трубу, пол залило водой, и промокшие джинсы липли к телу. Наверное, они были холодным — Стэн не чувствовал холода.

Деллы не было. Она лежала где-то там, за разбитыми, искореженными механизмами, за сломанной мебелью. Надо было помочь. Сейчас. Быстро. Твардзик ударил ее, это просто удар, не выстрел, не ебаный снаряд, от такого не умирают, ребра, наверное, сломаны, и еще какая-то хрень, но не умирают. Надо помочь. Быстро.

Кто-то шумно, рвано дышал, Стэн не мог понять, кто именно, а потом дошло: он. Это он дышит. Загоняет в себя воздух на форсированном режиме. Помочь. Надо. Сейчас. Надо. Как. Как. КАК?!

Стэн открыл рот и закрыл, перенапряженные мышцы сводило, и он не мог выговорить ни слова. Мысли метались в голове, как испуганные летучие мыши, и рикошетили о стенки черепа, рождая долгое эхо.

Нужно думать. Успокоиться. Прямо сейчас. И думать.

— Сэр? Вы меня слышите?

Усилием воли замедлив дыхание, Стэн сухо, со скрипом сглотнул и попробовал еще раз.

— Да.

Голос был ломким и каркающим, как у старика.

— Я хочу вам кое-что объяснить.

— Я слушаю.

Взгляд Стэна метался по комнате в поисках возможностей — идиотских, ничтожных, любых.

Говори. Объясняй, убеждай, хоть дрочи на дохлую корову — только дай мне время подумать.

— Я не планировал вас убивать. Все этого… беспорядка не должно было случиться — колеблющийся, как вода в канализационном люке, Твардзик, обвел рукой разоренный зал. — Я был уверен, что все закончу до вмешательства стражи.

— Что закончишь? Чего ты хочешь?

Вопрос прозвучал почти нормально. Голос все еще прыгал, губы тряслись, но истерика медленно отступала.

Дано: неуязвимый сукин сын. Как прикончить неуязвимого сукина сына? Думай, Стэн, думай.

— Мистер… простите, как я могу к вам обращаться? Благодарю, мистер Паттерсон. Видите ли, боюсь, тут возникло некоторое недопонимание. Я не делаю ничего плохого. Наоборот, я хочу все исправить. Магия — это источник величайших возможностей. Думаю, мне не нужно вам ничего объяснять — вы же работаете в департаменте, сами все видели. Маги не умирают от гепатита и лейкемии, восстанавливаются после травм, которые убили бы обычного человека. У вас в семье кто-нибудь умирал?

— Да. Мать, от рака.

— Вот! Если бы маги не прятались, если бы силу использовали вне ограниченного круга людей, ваша мать была бы жива. Разве сложившаяся ситуация справедлива?

— Нет. Не справедлива, — согласился Стэн. Сейчас он согласился бы даже с тем, что небо зеленое, а в Гудзоне вместо воды пиво течет.

— Маги не могут узурпировать силу, которая способна изменить мир.

Вот только маги не узурпируют силу. Их всего восемьсот тысяч на восемь миллиардов людей. А значит, на одного мага придется несколько миллионов пациентов.

Если бы Скрытый город перестал прятаться… мама стала бы одной из безграничного океана людей — то есть, никем.