Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 145 – Юлия Стешенко

Да. Шляпка была великолепна.

Ирена с Мейбаумовой таскались по модным салонам часа два, не меньше. Мерили, спорили, выбирали. Попадались все время не те — то чересчур пышные, похожие на взбесившиеся клумбы, то чересчур строгие — словно их для монашек делали. Эту, соломенную, Мейбаумова заметила случайно — бархатный бант свешивался с верхней полки, словно хвост спящей кошки. Владелица салона долго отговаривала их от покупки. Объясняла, что широкополые шляпы были популярны три года назад — сейчас все носят короткие поля, и обязательно с плоской тульей. Но Мейбаумова уперлась намертво, шляпку все-таки сняли — и она оказалась той самой. Идеальной. Словно неведомый италийский мастер сплел ее специально для Ирены — причем не просто Ирены, а Ирены, наряженной в костюм из персикового атласа.

Вдохновленная успехом, Мейбаумова потребовала скидку — раз уж модель вышла из моды. И получила ее — шляпку продали за полцены, а утомленная долгим спором модистка вручила капризным покупательницам широкую ленту из белого шелка, чтобы заменить ею тяжелый бант.

Сейчас эта лента печально свисала с кровати, одним своим видом укоряя Ирену.

Нельзя предавать людей, которые тебе доверяют.

Нельзя предавать людей, которые о тебе заботятся.

Ну мать же твою! Почему Мейбаумова? Почему не злобный старик⁈

Несколькими точными движениями Ирена вогнала в шляпку длинные шпильки, закрепляя ее на волосах. Мазнула по шее пробкой духов. Взяла с кровати крохотную бархатную сумочку. И вышла за дверь.

Если она прямо сейчас поймает извозчика, то будет в «Шоколадном улье» уже через двадцать минут. И даже успеет выпить кофе с куском миндального финансье. Что будет очень неплохо. Праздничные столы в приюте накрывали для постояльцев. Возможно, дам-благотворительниц тоже накормят, но твердой уверенности в этом не было.

К десяти должна подъехать Мейбаумова — конечно же, в собственной коляске. Не на извозчике. Тщательно разработанный план предполагал, что Ирена немедленно запрыгнет в экипаж, и ровно через полчаса они будут в доме призрения. Церемония была запланирована на одиннадцать — как раз останется время со всеми перезнакомиться и осмотреться.

Но главный минус отлично проработанных планов очевиден.

Они хороши в теории — но совершенно неприменимы на практике.

Мейбаумова действительно подъехала к «Шоколадному улью» на коляске, запряженной парочкой ладных чубарых лошадок. Но приехала не к десяти, а в начале одиннадцатого. Пока обнимались-здоровались, пока пили какао… Ну мыслимо ли зайти в «Улей» — и не выпить какао! Потом пришлось объезжать Перемыслову площадь, в день Святой Троицы закрытую для экипажей и всадников. Об этом, естественно, следовало подумать заранее — Перемыслову площадь всегда перекрывали, потому как именно там к народу выходила ее величество, наделяя людей жареными рыбами. Не собственноручно, конечно. Корзины с салакой разносили переодетые в гражданское солдаты под пристальным приглядом полиции. Королева всего лишь наблюдала с балкона — но этого было достаточно. Площадь перекрывали вечером накануне Троицы и открывали только после завершения народных гуляний. Поэтому кучер Мейбаумовой, глухо ругаясь сквозь зубы, свернул направо, углубился в запруженные людьми улицы и пробивался по ним медленно, словно судно в ледоход. К приюту коляска только в начале двенадцатого. Во дворе уже царила предпраздничная суета: все куда-то бежали, что-то тащили, из кухни густо и сытно пахло мясною похлебкой.