Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 146 – Юлия Стешенко

Наперерез экипажу Мейбаумовой тут же бросился немолодой мужичок, сверкая на солнце обильной лысиной.

— Пани директорова! Милости просим!

Он подставил не слишком чистую руку, но Мейбаумова, брезгливо поморщившись, спустилась со ступеньки сама.

— Вот, держи, — бросила она мужичку монетку. — Выпей за здоровье моего супруга в честь праздника.

— Всенепременно, пани директорова! Всенепременно!

Два паренька в цветастых рубахах вывернулись навстречу. Каждый держал за ручку невероятных размеров пузатый самовар, из которого уже валил дым. Следом за ними спешила баба в ярко-синем платке, от которого на вспотевшем лбу отпечаталась лазоревая полоса. В руках она держала плошку, до краев наполненную колотым сахаром — самым дешевым, рыхлым и серым, как мартовский снег. Над сахаром кружилась оса, баба то и дело сгоняла ее взмахом ладони, но оса не отставала, только подлетала вверх — и тут же снова пикировала вниз. Следуя за Мейбаумовой, Ирена с любопытством вертела головой.

Две женщины в платье сестер-марциниток несли подносы, на которых горами возвышался резаный хлеб — по большей части серый, но встречались и белые ломти.

Старуха, присев на чурбачок, блаженно щурила на солнце бельма слепых глаз.

Слуга, прислонившись к стене, тряс новеньким, еще не разношенным ботинком — видимо, вытрясая из него камень.

— Пани Мейбаумова! Рад вас видеть! Сердечно рад!

Через гам и толкотню двора навстречу Мейбаумовой, приветственно раскинув руки, шел невысокий толстяк с густыми пшеничными усами. Люди, завидев его, расступались, словно морские воды перед Моисеем.

Мейбаумова, заметив его, остановилась, разулыбалась легко и сердечно.

— О! Пан Чемпель!

Ирене на мгновение показалось, что сейчас они бросятся друг другу в объятия. Но нет — пан Чемпель, склонившись в неожиданно куртуазном поклоне, облобызал протянутую ручку, еще раз уведомил о невероятной радости встречи — и хищно блеснул глазами на Ирену.

— Я вижу, вы привезли с собой гостью?

— Да. Это паненка Баевская, — представила Ирену Мейбаумова. — Новый член нашего маленького благотворительного сообщества. Паненка Баевская самоотверженно трудилась, чтобы скрасить жизни бедняжек, вверенных нашему попечению. Я подумала, что будет уместно пригласить ее на праздничный обед…

— Конечно-конечно! Вы совершенно правы. В этот святой праздник мы все равны перед Господом, — Чемпель любовно оправил на себе пиджак из скотландской шерсти. Длинная, в полпальца толщиной золотая цепь уходила в нагрудный карман, в котором кругло выпирал контур часов. — Нет ни эллина, ни иудея… И попечители, и опекаемые преломят хлеб за одним столом, восславив бога. — Словно между делом Чемпель притерся поближе, обдав Ирену густым шипровым ароматом. — Душевно рад знакомству, паненка Баевская. Отрадно слышать, что столь юные девицы столь усердны в трудах господних.

Ирена, изобразив лицом кокетливое смущение, присела в книксене.

— Ну что вы. Я ничего особенного не сделала. Пришила несколько заплаток, не более того.

— О, не нужно! Не нужно. Скромность украшает девиц, но истина превыше скромности, — Чемпель подошел еще ближе, полыхнул на Ирену темным, словно у жеребца, чуть навыкате глазом. — Господь видит каждую малость. Там заплатка, здесь стежок — и вот бедная вдова, которая могла бы погибнуть от холода, спасается телогрейкой. Которую починили ваши заботливые ручки.