Онлайн книга «Против течения: вторая жизнь Ирены»
|
Ирена, застыв с крендельком в зубах, изумленно таращилась на Сокольского. — Как-то так, — виновато пожал плечами он. — Просто подумал. Когда мы делали аудиты для Жельского, он рассказывал, что проделывал в начале карьеры такой трюк. Сам себя в газете благодарил за выигранные в суде дела. — Интересная мысль… — Ирена, проглотив наконец кренделек, запила его теплым кофе. — Очень интересная мысль. Спасибо. Я обязательно попробую. — Да? — радостно улыбнулся Сокольский. — Это хорошо. Рад, что оказался полезным. Можно еще визитки рассылать, — отпив кофе, продолжил он. — Я просмотрел газеты за последний месяц, выписал громкие дела. Конечно, вам не поручат расследование, но, может быть, дадут какое-то поручение… Хотя бы мелкое. А потом вы совершенно законно укажете в объявлении, что принимали участие… Он говорил все медленно, все тише и, наконец, совсем смолк, уткнувшись в чашку. — Это… любопытно, — Ирена покатала в голове новую идею, примериваясь к ней. Конечно, ее близко не подпустят к серьезным делам. Но, может быть, поручат за кем-нибудь последить. Или что-то подслушать. Или чем там начинающие детективы занимаются. — Тот список громких дел, о котором вы говорили. Вы его захватили? — с любопытством прищурилась Ирена. — Да. Конечно. Сейчас, — поставив чашку на стол, Сокольский полез в карман. — Вот он. Я записывал в хронологическом порядке, от старых к новым. Имя, фамилия пострадавшего, обстоятельства дела, какие меры уже приняты. Честно говоря, не знаю, чем мы можем быть полезны, но вдруг… Ирена вскинула на него взгляд, удивленная внезапным «мы». Но Сокольский, кажется, не заметил оговорки. — Мне самыми перспективными показались два дела. Кража рысков у Пещинских — там определенного замешан кто-то из членов семьи. Без внутренней информации воры не смогли бы ни проникнуть в конюшни, ни выйти из них. И спор о наследстве между графом Эстропом и его сводным братом. В таких делах обычно используют компромат, но компромат должен кто-то собирать… — Вы правы, это очень интересно, — Ирена медленно скользила глазами по линованным страницам — кажется, вырванным из бухгалтерского гроссбуха. Мелким аккуратным почерком там в подробностях перечислялись самые разные газетные сплетни: кражи, измены, ссоры из-за имущества. Бегство паненки Новацкой с неизвестным гусаром… Неудачное вложение средств магнатом Хеленовичем… Пропажа документов из сейфа главного инженера судостроительных верфей… Растрата директора Мейбаума. Ирена остановилась на этом имени. В нем было что-то знакомое. Смутно, неясно, но знакомое. Мейбаум, директор домов призрения Святой Магдалены, взял из казны двадцать тысяч злотых. Именно эту сумму попечители выделили для ремонта обветшавшего здания. Мейбаум, заключив предварительный контракт со строительной фирмой Хелбриха, снял деньги со счета — якобы для внесения предварительной оплаты. Но в пути на экипаж пана директора совершили нападение некие злоумышленники. Выстрелив Мейбауму в ногу, они забрали все деньги, папку со сметами и выпрягли пару рысаков астурской породы. Поскольку нападение было совершено за городом, раненый пан Мейбаум несколько часов добирался до ближайшего полицейского участка, где и поведал о постигшем его несчастье. Пан Мейбаум… которому вынесут обвинительный приговор. Будет жуткий скандал, репортеры взбесятся, то защищая несчастного директора, то обвиняя мошенника и вора. Полиция не сможет отыскать деньги, но по совокупности косвенных улик присяжные сочтут пана Мейбаума виновным. Ему присудят… присудят… что-то присудят, Ирена совершенно не помнила, что именно. Да и какая разница, если Мейбаум умрет в тюремной больнице от апоплексии. А его жена, пани Мейбаум, через два года уедет сначала в Галлию, потом в Федеративные штаты. И там уже откроет роскошный отель на деньги, которых у нее никак не могло быть. А у директора Мейбаума могли. Те самые двадцать тысяч, бесследно исчезнувшие и не найденные. |