Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 48 – Юлия Стешенко

— О! Вот как! Тогда все понятно. У вас замечательно получилось, — он снова обежал комнату взглядом. — И мебель уже купили. Вы решительно подходите к делу.

— Не вижу причины тянуть. Чем быстрее я открою агентство, тем быстрее начну зарабатывать. Хотите кофе? — Ирена вытащила из сумки банку. — Правда, он уже остыл…

— Ничего-ничего. Я люблю остывший, — неубедительно соврал Сокольский, опустился на стул, но тут же вскочил. — Может, вам помочь? Чашки…

— Вон там. Прямо по коридору и налево, — указала кивком направление Ирена. — И захватите тарелку! У меня есть крендельки.

Переставив раму с дипломом на пол, она аккуратно расстелила на столе газету. Лак и без того не выглядел новым. Не хватало еще пятнами от чашек его разукрасить.

Когда Сокольский вернулся, осторожно балансируя чашками на тарелках, Ирена уже вытащила пакет с выпечкой.

— Угощайтесь, — она поделила липкие от меда крендельки: два себе, четыре — Сокольскому. — И кофе. К сожалению, без сахара.

— Это даже хорошо. Я читал, что сахар вреден для здоровья, — Сокольский аккуратно взял свою чашку. — Вывеску вы еще не заказывали?

— Нет. Не успела. Вчера за мебелью ездила, сегодня диплом забрала. Может быть, завтра… — Ирена откусила кренделек. — Так вы, получается, на вывеску хотели посмотреть? Убедиться, что ваша фамилия написана без ошибок?

— Ну что вы, — смутился Сокольский. — Конечно же, без ошибок, я вовсе не думал… — он торопливо отпил кофе — словно надеялся спрятаться за чашкой. — Просто любопытно, — признался наконец он. — Никогда не видел свою фамилию на вывеске.

— Я тоже, — улыбнулась Ирена. — Простите, пан Сокольский… А у вас диплом есть?

— Конечно. Заремский университет, экономика и финансовое право, — нахмурился он. — А что?

— Может, ваш диплом мы тоже повесим на стену? — вкрадчиво протянула Ирена. — Так же, как и мой? Все он дома лежит, пылится. А здесь всегда на виду будет.

Сокольский, конечно, не производил впечатление амбициозного человека — но у каждого мужчины есть самолюбие. И если это самолюбие немного подогреть…

— Ну… Я не знаю. Будет ли это уместно? — на лице у Сокольского отразилось сомнение. — Все-таки я формальный учредитель…

— Но учредитель же! Практически партнер! — Ирена словно бы невзначай указала на стену — туда, где планировала повесить свой диплом. — Думаю, будет совершенно справедливо продемонстрировать клиентам ваши достижения. В золоченой раме, под стеклом…

— Возможно, — Сокольский все еще колебался. — Но клиентов в любом случае пока нет.

— Скоро будут! — Ирена изобразила лицом уверенность, которой совсем не испытывала.

— Полагаете, люди заметят вашу вывеску?

— Возможно. Но я хотела дать объявления в газету.

— Да. Это разумное решение. Но… — Сокольский мялся, словно монашка на пороге борделя.

— Что — но? — мягко подтолкнула его Ирена. — Вы думаете, объявления не сработают?

— Почему же. Сработают. Наверное. Просто… знаете, вечерами делать особо нечего, я читал книгу, потом задумался…

— И? Что вы придумали? — Ирену это бессмысленное кружение начало утомлять.

— Это, конечно, не мое дело. Просто случайно пришло в голову. Может… вам дать объявления от имени благодарных клиентов?

— Это как? — растерялась Ирена.

— Обыкновенно. Пишете в газету, скажем, такое: «Приношу искреннюю благодарность детективному агентству Забельской и Сокольского», — любезно поставил ее фамилию впереди своей Сокольский. — «Они разыскали и вернули семейные драгоценности, похищенные мошенниками у моей престарелой тетушки».