Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 70 – Юлия Стешенко

— Проше пана! Мне на Рокотовую, дом семь.

Сидя в раскачивающейся, тоскливо поскрипывающей пролетке, Ирена пыталась продумать разговор. Нужно начать так, чтобы не вызвать подозрений. Издалека. А потом, когда беседа пойдет сама собой, ввернуть что-то эдакое. Провоцирующее. Не напрямую, а вскользь, чтобы это выглядело случайно. Ну а потом уже… Потом будет проще. Ну кто же откажется посплетничать об одиноком мужчине, который воспитывает дочь?

— Приехали, — извозчик натянул вожжи. Ирена поправила шляпку, уронила в подставленную ладонь монетку и шагнула на тротуар. Так же, как шагала сотни раз до этого. Дом пани Какубы взглянул на нее сверху вниз узкими тусклыми окнами. Ирена выровняла на корзинке белую кружевную салфеточку, снова поправила шляпку и решительно поднялась по ступенькам.

— Пани Какуба? Па-а-ани!

Она медленно пошла по коридору, оглядывая до боли знакомую обстановку: свекольного цвета шторы, облезлый ковер, старые лосиные рога, добытые еще паном Какубой — то ли на охоте, то ли в лавочке сувениров.

— Пани Какуба!

— Кто там? — домохозяйка неспешно выплыла навстречу из полутьмы — высокая, грузная, с тяжелыми, как у портового грузчика, руками. — А, это ты. Зря вернулась. Комната уже занята.

— Добрый день, — приветливо улыбнулась Ирена. — Я не за этим пришла. Вот, — она протянула корзинку, чуть сдвинув салфетку.

— Что это? — нахмурилась Какуба, как всегда, проигнорировав приветствие. — Зачем?

— Это вам. Вы так много для меня сделали. Дали кров над головой, помогали советами, оберегали от опасностей большого города. Если бы не вы… может, я и институт закончить бы не смогла.

— Да ну… Чего ты, в самом деле, — на суровом, как рыцарское забрало, лице Какубы проступило растерянно удивление. — Да что я сделала-то?

— О, многое, очень многое! — энергично отмела возражения Ирена. — Вы не пускали в дом посторонних мужчин. Это очень важно для репутации юных девиц! Вы следили, чтобы в комнатах был порядок, проверяли, не прячут ли жильцы алкоголь, всегда проявляли бдительность и суровость. Молоденьким девочкам трудно это понять, но теперь я вижу — единственной целью этих требований было недопущение морального разложения.

— Недопущение… Морального разложения. Ишь ты, — с удовольствием повторила Какуба, катая на языке слова. — Красиво… Вот что значит ученая девица. Не дурында какая-то деревенская. Воспитание… — с уважением протянула она. — Ну, раз такое дело…

Какуба замялась. Просто забрать печенье было неловко, особенно после ведра лести, щедро пролитого на нее Иреной. А приглашать гостью к столу не хотелось.

Нужно было срочно дожимать ситуацию.

— Знаете, я очень тоскую по прежним временам, — Ирена, потупив взор, прочувствованно вздохнула. — Запахи этого дома, скрип половиц, уют и безопасность… Это были счастливые годы. Так приятно вернуться сюда хоть ненадолго.

— Да-а-а? — изумленно протянула пани Какуба. Уж чем-чем, а особым уютом ее раньше не попрекали. Сквозняками — да. Сыростью. Забитой канализацией. Но не уютом. — Ну… может, пройдем в мои апартаменты? Я кофе сварю, ликерчик достану. Посидим, пообщаемся. Расскажешь, как ты сейчас, чем занимаешься…

— Ох, пани Какуба! Это так чудесно! — подпустила в голос умиления Ирена. — После дождя на улице прохладно, кофе сейчас был бы кстати.