Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 71 – Юлия Стешенко

— Ну так пошли. Чего зря в коридоре торчать, — решилась наконец-то домохозяйка. Развернувшись, она медленно двинулась по коридору, огромная и величественная, словно линкор «Король Казимир». Ирена пошла следом, сжимая в руках плетеную ручку корзины.

У нее получались! Завязать беседу, войти в доверие, наладить контакт. Все то, чем занимаются сыщики в детективных романах, приступая к опросу свидетелей. У нее получилось!

Пани Какуба, отступив вглубь коридора, распахнула дверь. За нею скрывалась святая святых — помещение, горделиво именуемое «покоями». Юная Ирена верила, что покои эти роскошны и просторны. Нынешняя понимала: просторными они быть не могут. Физически. От двери до стены шагов двадцать, не больше. Двадцать шагов простора… Это, простите, оксюморон.

Никакой роскоши тоже, конечно, не обнаружилось. В душной полутемной комнате стоял шкафчик с посудой, стол, три стула. За перегородкой виднелся край кровати, застеленной плюшевым покрывалом насыщенного свекольного цвета.

— Не стой, садись. А я сейчас кофейку сварю, — Какуба, кивнув на стул, решительно направилась к шкафу. Достала кувшин с водой, кофейник, зажгла остро пахнущий керосином примус.

— А ты, говорят, с хахалем своим разбежалась, — внезапно пошла в атаку Какуба. Ирена запоздало сообразила, что приглашение на кофе было выгодно не только ей. Какуба увидела шанс проверить свежие сплетни — и использовала его на полную.

Что было, в общем-то, неплохо. Начав с разговоров о собственной драме, можно аккуратно перейти к обсуждению личной жизни Сокольского.

— Что, бросил все-таки? — в голосе Какубы звучало сочувствие, фальшивое, как улыбка клоуна. — Оно и понятно. Ты из мещан, а хахаль твой — шляхтич. От шляхтича другого и ждать нельзя.

— Вот именно, что шляхтич, — скорбно вздохнула Ирена. По городу явно разошлась сплетня, представляющая события в определенном свете. Прямо сейчас у Ирены появился шанс представить собственную версию. И не кому-нибудь, а пани Какубе. Первой сплетнице Жилецкого района.

Ирена изобразила лицом трагическое уныние. Какуба стояла спиной, но прямо перед ней была стеклянная дверца шкафа, в которой прекрасно отражалась комната.

— Шляхтич… Да еще и молодой. Правильно мне матушка говорила — нужно за солидного человека идти, в возрасте. У молодых одна только дурь на уме.

— Да-а-а? — пани Какуба развернулась монументальным корпусом, сжимая в руках пачку кофе и ложку. — Какая-такая дурь? О чем это ты?

— Обычная. Какая еще дурь у молодых шляхтичей бывает…

— Девки, что ли? — понятливо хмыкнула Какуба. — Ну, это ты зря. Девки — они ж как тараканы. Всегда будут. Хоть молодой мужик, хоть старый, все равно по бабам ходить будет. А что ты хотела? Чтобы только тебя любил, верность до гроба хранил? И-и-и, — махнула рукой она. — Такое, деточка, только в романах бывает. Потому и не нужно романы читать. Никакого смысла в них нет. Вред один только.

— Это мне мама объясняла, — подпустила смирения в голос Ирена. — Но должны же границы быть.

— А что? Что такое? — забыв о кофейнике, Какуба уселась напротив. — Неужели прямо при тебе с девкам-то крутил? А на вид такой, понимаешь, приличный…

— Нет. Такого пан Фабиан себе не позволял, — деликатно дистанцировалась Ирена. — Приличия он соблюдал, тут упрекнуть не в чем. Но… расходы…