Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 88 – Юлия Стешенко

— Повторяю еще раз — я бухгалтер, — на этот раз улыбка у Сокольского получилась весьма самодовольная. И она удивительно ему шла.

Церквушка из светлого камня сияла в лучах утреннего солнца, словно жемчужина — маленькая, невесомая, изящная. Ирена остановилась, любуясь ажурными шпилями и тонким кружевом фронтонов. От витражей архитектор отказался, и правильно сделал. Огромные прозрачные окна придавали зданию удивительную легкость — казалось, еще чуть-чуть, и костел взмоет в небо.

Кто бы ни заказывал это строительство, заплатил он немало. Такую вот красоту задешево не купишь.

Оправив и без того идеально сидящую юбку, Ирена глубоко вздохнула, нацепила на физиономию робкую улыбку и медленно двинулась вперед. Перед костелом зеленели клумбы, обильно усаженные цветами — сплошь белыми и голубыми, ни одного сорняка. В ветвях старых лип щебетали птицы, над розами порхали мотыльки и в целом этот кусочек города выглядел как филиал рая.

А кто-то ведь должен все это поливать! Удобрять, подстригать, пропалывать. Страшно представить, сколько все это стоит.

Ирена еще раз одернула юбку, мысленно похвалив себя за правильный выбор. Строгое платье из нежно-лилового крепа сидело как влитое, а траурные кружева призваны были продемонстрировать не только скорбь, но и хороший вкус владелицы. На фоне прихожанок Ирена выглядела именно тем, кем и хотел выглядеть. Скромной паненкой из хорошего рода, благовоспитанной и несколько провинциальной. Огромные банты на баске столичные модницы уже не носили, заменив их обильными драпировками. На платье Ирены они поглядывали с легкой снисходительной жалостью — что было очень, очень правильно. Потому что пани Мейбаумова должна пожалеть сиротку, а не воспылать ревностью к бессовестной девице.

Вскинув глаза на золотой крест, пылающий в утреннем небе, Ирена перекрестилась, благочестиво склонив голову. Так часто делали старушки в родном Габиче, едва умеющие читать и сроду никуда из города не выезжавшие. Но для столицы, да еще и в исполнении юной девушки, это было чудовищным моветоном. Который восприняли именно так, как и должны были воспринять. Мужчины — с удивлением, женщины — с насмешкой. А ксендз — с одобрением. Невысокий и худенький, седой как лунь, он одобрительно улыбнулся Ирене с крыльца.

— Приятно видеть душу, столь открытую господу. Проходи, дитя, проходи, — взяв Ирену за руку сухонькой теплой ладошкой, он провел ее в храм. — Ты впервые здесь?

— Да, святой отец. Я три дня как прибыла в город, — Ирена склонила голову, осенив себя крестным знамением. Христос с распятья

смотрел устало и равнодушно.

— И в первое же воскресенье пришла к мессе? Похвально, похвально, — ксендз покивал одобрительно, погладил Ирену по плечу и мягко подтолкнул к лавочкам. — Садись вот тут, справа. И слышно хорошо, и ветерок от двери освежает.

Ирена послушно опустилась на жесткую скамью. Прихожане уже занимали места, костел наполнялся гулом голосов, шуршанием, стуком подошв о камень. Мимо пробежала девочка в пышном розовом платье, остановилась, растерянно оглядываясь.

— Басенька! Сюда! — тут же окликнули ее из зала. Девочка, радостно вскрикнув, помчалась на голос так резво, что Ирена едва успела подобрать ноги.

Вскоре суета улеглась. Состоятельные прихожане расселись на передних лавках, те, кто победнее — на задних. Женщины шепотом переговаривались, мужчины сонно молчали, и только дети ерзали в предчувствии двух часов уныния и скуки. Но органные трубы застонали, вздохнули — и церковный зал наполнился стоном и песней, громовым прибоем и шепотом любви. Хорал Штельна бился в стены волнами, размывая, унося все земное — оставался только тихий восторг и ожидание чуда. Ирена не заметила, как вышел из боковой дверцы священник, как поднялся к алтарю. Но орган, в последний раз всхлипнув, затих, тихо, светло запел хор, и крохотный ксендз, склонившись перед крестом, начал читать In nomine Patris… неожиданно чистым и твердым голосом. Ирена, не вслушиваясь в слова, летела за эти обещанием любви и заботы, силы и кротости. Так же, как летела в детстве — когда искренне верила, что каждому воздастся по делам его. Будь доброй, будь честной, будь покорной — и бог вознаградит тебя. Если не на земле, то на небесах.