Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 91 – Юлия Стешенко

— Вы что же, приехали без сопровождения?

— Да. Это долгая, очень неприятная история, я не хочу вас обременять…

Девица шляхетского рода. Неприятная история. Скандальная поездка в одиночестве, и не куда-нибудь, а в столицу — логово всяческого разврата.

Мейбаумова застыла, как гончая, почуявшая дичь. Ее глаза полыхнули несокрушимым человеколюбием.

— Вы нисколько меня не обремените! Здесь есть чудесное заведение, всего в двух шагах! Пойдемте, закажем мороженое, выпьем кофе — и вы все-все мне расскажете. А я напишу адрес швеи, это намного удобнее делать за столиком, — Мейбаумова расплылась в завлекающей улыбке.

— Думаете, это уместно? Мне как-то неловко… — затрепетала ресницами Ирена.

— Конечно, уместно! Я ведь порвала ваше платье. Чашечка кофе и пломбир — самое меньшее, что я могу для вас сделать. Идемте же, идемте, — Мейбаумова подхватила Ирену под руку, словно та не платье порвала, а ногу сломала. — После причастия мне ужасно хочется есть. Пожалуйста, составьте мне компанию.

Заведение, столь горячо рекомендованное Мейбаумовой, оформлено было недорого, но стильно. Тяжелые балки, кирпичные стены, столы из толстенного дуба — то ли пиратский кабачок, то ли разбойничья таверна. При этом на стойке мигала заряженными рунами новомодная кофеварка, а светильники были не газовые и даже не электрические, а кристаллические. Значит, хозяин каждую неделю оплачивал работу весьма недешевого мага-энергета.

— Проходите сюда, — Мейбаумова, не оглядываясь, уверенно прошествовала к столику у окна. — Самое лучшее место, всегда его выбираю. Вид на клумбу чудеснейший!

Она опустилась на стул. Тут же появился официант в одежде, изображающей что-то средневековое — грубого полотна рубаха, такие же штаны, высокие сапоги яловой кожи. Впечатление портило полотенце, свисающее поперек руки, и узкие, тщательно нафабренные усики.

— Чего желаете?

— Два кофе — черных, со сливками и мускатом. Две порции мороженого с шоколадной крошкой и парочку ваших чудесных эклеров, — без запинки отбарабанила Мейбаумова. У Ирены она мнения не спрашивала. Наверное, это был неплохой знак — Мейбаумова примеряла роль опекунши, принимая на себя заботу о бедной сиротке.

Но все-таки раздражало.

Сделав усилие, Ирена изобразила благодарную улыбку.

— Большое спасибо. Я всегда теряюсь в кафе. Обычно заказы делал папа, но теперь… — она скорбно свела брови домиком.

— Ох, бедное дитя! — Мейбаумова подалась вперед, накрыв пальцы Ирены своей пухлой ручкой. — Как же так получилось, что вы остались одна?

Немного поломавшись для приличия, Ирена с удовольствием поддалась уговорам. И рассказала. Трагическая история рвала душу, как песня уличного побирушки. Там было и шляхетное семейство, благородное, но обедневшее. И мать, скончавшаяся от чахотки, когда дочь была в самом нежном возрасте. И отец — суровый офицер, души не чаявший в своей девочке. Немного не хватало сестры-близняшки, потерянной во младенчестве, но что поделать. Никто не совершенен.

— Месяц назад с отцом случился удар. Доктора ничего не смогли сделать. Я осталась одна, одна в целом мире! — выжать из себя слезы Ирена не сумела, но горестную гримасу изобразила неплохо.

— А бабушки? Дедушки? — Мейбаумова, увлеченная рассказом, даже о кофе забыла. Крем-брюле медленно таяло в вазочках, расплываясь кремовыми лужами.