Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 93 – Юлия Стешенко

— Вы? Но вы же… — Ирена сделала неопределенный жест, очерчивая Мейбаумову от головы до пят. — Вы же такая…

И замялась, словно не могла найти слов, описывающих неземную прелесть Мейбаумовой.

Черт ее знает, что ей услышать хочется. Пускай придумывает сама.

Мейбаумова польщенно улыбнулась.

— И все-таки я вас понимаю. Я хорошо знаю, что такое одиночество. Но не теряю присутствия духа. Верьте в себя, и вы преодолеете все трудности.

— Не знаю… — в сомнении покачала головой Ирена. — Я целыми днями сижу в гостиничном номере. Сначала бегаю с бумажками от юриста к юристу, а потом возвращаюсь — и просто сижу. Это невыносимо.

— Неужели вы никого здесь не знаете?

— Совсем никого. То есть я знаю пана Тшибульского, он адвоката, и пана Биструма, он помощник судьи…

— Да. Это действительно не то общество, которое требуется юным девушкам. А знаете, что? — вдруг оживилась Мейбаумова. — А приходите во вторник в костел. Дамы собираются здесь, чтобы рукодельничать. Мы приносим в церковь подержанные вещи, починяем их и передаем в приюты. Хотите присоединиться?

— Думаете, это уместно? — подпустила в голос смущенья Ирена.

— Конечно! Здесь собирается очень приятное общество, вам понравится.

— И вы тоже придете? — прижала руки к груди Ирена.

По сведениям Желязного, в рукодельный кружок Мейбаумова ходила редко и с большой неохотой. Но если хорошо попросить, если часто-часто моргать влажными от слез ресницами…

— Хорошо. Я тоже приду, — улыбнулась Мейбаумова.

После этого она перешла к расспросам — о детстве, о юности, о родственниках. И самое главное — о кавалерах. Ну не может же быть, чтобы у такой милой девушки не случилось поклонников! Ирена старательно избегала ответов, демонстративно смущалась и трепетала ресницами. Если Мейбаумова прямо сегодня услышит ответы на все вопросы, то зачем ей вторая встреча?

На всякий случай Ирена упомянула разбитое сердце, чуть позже присовокупив к нему тайную страсть. На такую наживку любопытная пани директорова просто не могла не купиться. Твердо уговорившись о следующей встрече — прямо здесь, в кофейне, чтобы прийти на рукодельный кружок вместе — Ирена посмотрела на маленькие серебряные часики. И грустно вздохнула.

— К сожалению, я вынуждена бежать. Через час назначена встреча с адвокатом…

— В воскресенье? — удивленно округлила глаза Мейбаумова.

Вот черт. И правда, воскресенье же. Ни одна собака не работает.

— В понедельник мне нужно принести в суд документы, секретарь назначил на девять утра. Пришлось упросить пана Тшибульского, чтобы он принял меня в выходной, — развела руками Ирена. Экспромт получился сомнительный, ведь суды по субботам не работали, а значит, с адвокатом можно было встретиться вчера. Но пани Мейбаумова, не заметив ошибки, сочувственно закивала.

— Ох, какой ужас. Такие заботы, такие волнения — а вы же совсем девочка, почти ребенок… — она мягко коснулась руки Ирены. — Жаль, что не успели поговорить. Ну ничего. Встретимся во вторник, закажем еще мороженого и поболтаем!

— Конечно! — радостно разулыбалась Ирена. Для объятий было, пожалуй, рановато. Поэтому Ирена ограничилась проникновенным взглядом и легким книксеном. Получилось на удивление хорошо. Сама она давно забыла, как правильно приседать, как держать спину — но тело девятнадцатилетней институтки, вымуштрованное часами репетиций, отлично справилось без помощи мозга. Выскочив за двери, Ирена быстро пошла по улице, выглядывая извозчика.