Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 96 – Юлия Стешенко

— Но я… Я думала, это…

— У пани Ханушкевич сегодня выходной.

— Я знаю. Просто я думала, что…

— Иди к себе.

— Но…

— Агнешка, — голос у Сокольского стал сухим и твердым. — Возьми книгу и поднимайся к себе. Потом расскажешь, о чем ты прочитала.

— Да, папа, — прошептала девочка и мышкой нырнула в сумрак коридора.

— Зачем вы так строго? — не удержалась Ирена. Лезть в воспитание чужих детей дело неблагодарное, но промолчать было выше ее сил.

— Пани Забельская… Вы слишком молоды, — Сокольский говорил с ней тем же голосом, сухим, как мертвый лес. — И собственных детей у вас нет. Не думаю, что вы разбираетесь в воспитании.

Да. Детей нет. И не было.

Ирена сглотнула ком.

— Но глаза-то есть. Девочка просто отперла дверь. Она хотела помочь.

— А если бы за дверью был грабитель?

— Днем? В столице? В приличном районе?

— Пьяный. Мошенник. Сумасшедший, — пожал плечами Сокольский. — Я не хочу, чтобы мою дочь испугали. В этом доме дверь открывают только взрослые. Это несложное правило, Агнешка может его выполнять. Но не хочет. Думаю, небольшая воспитательная беседа пойдет ей на пользу.

— Но ничего плохого ведь не случилось.

Ирена уже понимала, что не права. Но признавать поражение не хотелось.

— А могло бы, — Сокольский глядел на нее в упор, встав поперек двери, как шлагбаум. — Вы что-то хотели?

— Я… Нет. Ничего срочного, — Ирена сделала шаг назад. Радость, бурлившая внутри, исчезла. Погасла, словно огонь, на который сыпанули песка. — Просто хотела сказать, что фокус с подолом удался. Я условилась встретиться с Мейбаумовой во вторник. Мы пойдем в рукодельный клуб. Но я не знаю, сколько времени это займет — вот и решила предупредить. Если вы планировали зайти в агентство, лучше сделать это в понедельник. Ну или в среду… — Ирена поняла, что уже не объясняет — оправдывается, и оборвала себя. — Ну, я пожалуй, пойду. Приятно было увидеть вас. Не ругайте девочку, она не хотела ничего плохого.

Ох. Этого тоже не стоило говорить. То, что задумывалось как просьба, прозвучало как указание.

Не следовало сюда приезжать. Определенно не следовало.

Паршивая была идея.

— Как — пойдете? — внезапно растерялся Сокольский. — Почему? Вы же ничего толком не рассказали! То есть… Эм-м-м… — он бросил смущенный взгляд за спину, в темноту коридора. — Я… Я немного…

— Ничего страшного, — замахала руками Ирена. — Вы заняты, я понимаю. Прошу прощения, что оторвала от дел, мне уже пора…

— Ну что вы, как это — пора? Вы только что пришли… — Сокольский снова оглянулся, на лице его отразилось страдание. — Я… Я не могу отпустить вас, не угостив кофе. — Он наконец-то посторонился, скосил глаза на влажное полотенце — и почему-то спрятал его за спину. — Проходите же!

Ирена, поколебавшись, шагнула внутрь. Рассказывать о своих победах она уже не хотела. И заходить тоже не хотела — но теперь, после мучительной сцены на пороге, отказываться было неловко. Сокольский решил бы, что она обиделась — а ссориться с Сокольским не хотелось.

Хотя она действительно обиделась. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Спасибо. У вас чудесный кофе, — Ирена, обогнув Сокольского, без указаний двинулась к знакомой гостиной. Из глубины дома тянуло жареным луком. — Кухарка готовит ужин? — Ирена, опустившись в кресло, расправила складки платья.