Книга Небо внизу, страница 126 – Юлия Стешенко

Роберт Макбрай боролся как мог. Он менял темы публикаций, стараясь попасть в ожидания капризной публики, приглашал новых авторов, метался от любовной поэзии к героической прозе, на всякий случай уделив несколько разворотов репортажам о театральных премьерах, забастовке железнодорожников и вооруженном конфликте в Касталии. Но журнал все равно не покупали, и финасовый крах надвигался на Макбрайда, как прущий под откос поезд. Сначала он уволил секретаршу, потом сократил штат работников, в конце концов распродал лишние столы и шкафы. Но «Литературный светоч» был обречен – и «Литературный светоч» скончался.

А долги остались.

— Ну… папа пойти на контракт не мог, – старательно ковыряя ногтем доску, рассказывал Том. – Мама не работала, ну и мелкие к тому же… А я уже школу закончил. Ладно бы в университет поступать собирался или еще что-нибудь нормально. А так… Перспективы-то никакой. Всем понятно было, что дальше мастерской я не пойду. Ну, мы и решили: я подпишу контракт, а папа потом дом продаст. Купят что-нибудь поменьше, а разницу на погашение долга пустят.

— Но дом не продали…

— Не продали.

Роберту Макбрайду нужно было кормить семью – а для этого надо писать книги. Работать в тесном домишке, по которому носится две визгливые девчонки, а неподалеку чем-то шуршит и бренчит жена… Это невозможно. Совершенно невозможно. К тому же девочки росли. Им нужно было место, чтобы отдыхать и делать уроки – Лора писала замечательные сочинения, а Марианна выиграла городской конкурс по математике. Нельзя же лишать девочек перспективы.

— Вы не подумайте, что я жалею. Мелкие правда умные, не то что я. Лора еще в детстве сказки придумывала такие, что заслушаешься. Я даже предлагал папе записать, а потом книгу издать. Но он не захотел. Не знаю, почему, – пожал плечами Том. – Так что я не в претензии. Девочкам действительно нормальный дом нужен. Им расти, учиться… Замуж выходить. Одно дело, когда жених к состоятельной девице сватается, и совсем другое – когда к голодранке. Не могу же я сестрам жизнь поломать.

— Допустим. Сестрам ломать жизнь нельзя, а тебе можно. Примем как рабочую версию. И почему же ты не купаешься в лучах благодарности? Тебя должны дома праздничным салютом встречать.

— Салютом, – фыркнул Том. – Ну вы скажете. Да поглядите на меня! – развел он грязные руки. – Солидный дом, девочки-подростки, отец-писатель… И тут я приезжаю. Сын, наследник, гордость семьи. Нет, такая радость никому не нужна.

— Да. Действительно, – криво улыбнулась Тео. – Как это я сама не догадалась. И на сколько же у тебя контракт?

— На двадцать лет. Там больше набегало, но банк в меньшую сторону округлил.

— Очень благородно с их стороны.

— Ну… да вообще-то. Могли бы не округлять, – Том медленно провел пальцем по золотой, еще неотшлифованной борозде. – Закончил бы контракт в тридцать восемь, а не в тридцать семь. Минус год – отлично ведь. Так вы чего хотели-то?

— Что? – растерялась Тео.

— Ну вы же сюда пришли не про мой контракт поговорить. Чего вы хотели?

— А… Я… Да. Я хотела, – с усилием вписалась во внезапный поворот Тео. – Я нашла еще один способ снять приворот.

— Опять пойдем на кладбище?

— Нет. Будем варить отворотное зелье. Но для этого мне нужны волосы или ногти любовницы. Можно, конечно, и палец – сделали бы бульон, но с ногтями, я думаю, будет попроще.