Книга Небо внизу, страница 175 – Юлия Стешенко

— Что поделать. Побеждает сильнейший, – философски провозгласил поганец и, уворачиваясь от летящей в него губки, сам нырнул в воду.

— Вот то-то же, – удовлетворенно кивнула Тео, наблюдая, как Том стирает с лица медленные потеки пены. – Справедливость восторжествовала.

— И это ты называешь справедливостью?! Банковские служащие во всех мирах одинаковы, – тряхнув головой, Том отбросил мокрые волосы с лица. – Пф. Дрянь. И вода от мыла горькая.

— Зато пахнет ванилью.

— Это еще хуже. Я теперь есть хочу, – откинулся на бортик Том. – Так что ты думаешь о доме Эвери? По-моему, это муж.

— А по-моему, это банальная небрежность. И причина этой небрежности очевидна: Эвери недавно стала вдовой. Естественно, теперь она рассеяна и не может уследить за домом.

— Допустим. Но как ты тогда объяснишь болезнь ребенка?

— Плесень. У мальчика аллергия на пропитавший стены грибок. Кстати, обрати внимание – как только ребенок уехал из дома, ему стало лучше.

— Или ребенок избавился от воздействия призрака.

— Или это, – покладисто согласилась Тео. – Забавно получается: рассуждая логически, я прихожу к выводу, что единственная причина всех несчастий Альбины Эвери – это сама Альбина Эвери. А когда перестаю искать разумное объяснение происходящему… Мне не понравился этот дом. Не знаю, почему, но не понравился.

— И мне. Там так воняет гнилью, как будто подвал прошлогодней капустой забит.

— Почему гнилью? Пылью. Как в дровяном сарае.

— Ну нет, какой пылью. Я на овощном складе полгода проработал – такой аромат нескоро забудешь, – Том поерзал, рождая крохотный хаотичный шторм. – Вода остывает. Включи горячую.

Тео послушно повернула вентиль, и в ванну с шумом устремился поток. Но горячая вода почти сразу сменилась теплой, а вслед за ней потекла прохладная.

— Черт. Дрова в бойлере перегорели, – завернула вентиль Тео. – Ненавижу эту систему. Ну почему стабилизированную терморегулирующую печать нельзя сделать отключаемой?

— А почему? – заинтересовался Том.

— Потому что для прекращения нагрева нужно стереть часть печати. А следовательно, когда тебе снова понадобится горячая ванна, придется ее дорисовывать. Вот только пару раз черкнуть мелком не получится. Если ты привносишь в сигил новые элементы, нужно проводить полноценный ритуал, от первого шага до последнего. Ради одной-единственной ванны. Проще уж дрова нарубить.

Том задумался, меланхолично вырисовывая завитушки в тающей пене.

— А если разделить печать, не стирая ее?

— Это как?

— Вот так, – Том сдвинул ладони, как театральный занавес, а потом снова раздвинул. – Может, нарисовать печать на разъемной поверхности? Ну, скажем, на двух дощечках с зацепами. Надо – совместил контуры, не надо – отсоединил.

Тео вытаращилась на него, безмолвно открывая и закрывая рот.

— Что? – занервничал Том. – Я что-то не то сказал? Ну… извини. Я не разбираюсь. Считай, что я ничего не говорил, вообще ни слова. Тео? Тео… Ты только не обижайся, я…

— Томас Макбрайд.

— Да?

— Томас. Макбрайд. Ты. Долбаный. Гений! – взметнув пенное цунами, Тео рухнула на Тома, чудом не отдавив бедняге самое дорогое, и звонко чмокнула в губы. – Томми, ты умница!

— Я?! О… Ну… – мучительно покраснел умница и гений, пристраивая ладони Тео на задницу. – Ну… Спасибо?

— Пожалуйста, – подняв еще одну волну, Тео потерлась о Тома скользким горячим бедром. – Предлагаю вылезти и переместиться в спальню. Обсудим эту идею детальнее.