Книга Зажмурься и прыгай, страница 143 – Юлия Стешенко

— А что он, не человек, что ли? — вздернул подбородок Лесь, но воинственный пыл в его глазах уже сменился сомнением. — Если пьяный — пусть умирает, что ли?

— Ну что ты. Ни в коем случае. Пусть Яська его лечит. Это же совершенно безопасно — буйного алкаша лечить.

— Нет, ну почему… — лицо у Леся словно вылиняло. Збышек понял, что хватил лишку, но было поздно — что сказано, то сказано. — Я же не это имел в виду, — смущенно, виновато бормотал Лесь. — Зачем буйных алкашей? Не надо буйных. Нормальные же люди есть, я про них говорил…

— Да. Я поняла. Я поняла, — теперь Яська обняла Леся. А Збышек остался один. На сверкающей ледяной вершине своей несокрушимой правоты. И толку, блядь, с этой вершины? — У целителей тоже разные пациенты бывают, — Яська гневно посмотрела на Збышека. — Можно подумать, к ним только профессора ездят.

— Нет, конечно, — покаянно склонил голову Збышек. — И у целителей всякое случается. Я просто… Ну… Просто хочу, чтобы ты хорошо подумала. Нужно ли тебе это.

— Да. У тебя еще куча времени, — Лесь, все еще слегка пришибленный, примиряюще улыбнулся. — Не завтра же выбирать нужно. Хочешь, ведьмой будешь, хочешь, в институт поступишь. Хоть в тот, хоть в другой. Ты хорошо учишься, у тебя получится.

А у Леся — нет. Поступит в местное училище и опять пойдет гайки крутить. И у Збышека не получится. Как бы он ни старался. С такими оценками только на отца надеяться, чтобы через друзей в юридический устроил.

Вот так они и разойдутся… Лесь — в мастерскую, Збышек — в адвокатуру, Яська… куда она там захочет. То ли в ведьмы, то ли в учителя. А потом еще и замуж выскочит. И все закончится. Збышек бездумно прикусил заусенец на пальце, дернул и зашипел, слизывая капельку крови.

— Черт!

— Дай, — протянула руку Яська. Тонкие прохладные пальцы прикоснулись легко, почти невесомо, погладили, и ранка исчезла.

— Может, и правда на игру сходим? — вдруг поднял голову Лесь. — Хочу посмотреть, как медики Хасса раскатают.

— Сдурел? — удивленно посмотрел на него Збышек. — Мы тут больше часа сидим. Медики давно уже пиво пьют, победу отмечают.

— Кис-кис-кис! — нежно пропела Яся. Присев, она вытянула руку, завлекательно покачивая мисочкой. В мисочке лежала жареная треска — блюдо, от которого Марылька была без ума. Ну, то есть соглашалась терпеть прикосновения всяких подозрительных личностей — а это для Марыльки уже немало. — Кис-кис-кис! — Яся наклонила миску, позволяя обозреть содержимое. — А я тебе рыбку приготовила! Вкусную, свежую, на сливочном масле поджаренную. Иди сюда! Кис-кис-кис…

Кошка стояла на крыльце, нервно покачивая хвостом из стороны в сторону. На мордочке у нее застыло сложное выражение — и алчность, и недоверие, и тревога.

— Кис-кис-кис, — снова позвала ее Яся, опуская миску еще ниже. — Иди сюда. Ну же! Заходи, поешь рыбки, не бойся…

Кошка сделала крохотный шажок, остановилась, хлестнула пестрые бока хвостом, сделала еще один шажок. Яся, подцепив пальцами кусочек трески, бросила его через порог. Кошка потянула носом, уставившись на рыбу немигающим цепким взглядом. Яся замерла, затаив дыхание. Какое-то время кошка принюхивалась, потом медленно, осторожно двинулась вперед. За пару шагов до цели она остановилась, еще раз смерила Ясю недоверчивым взглядом и прицелилась ушами в кухню — туда, где притих Збышек. Яся не двигалась. Збышек тоже. Выждав несколько минут, Марылька приблизилась к рыбе, наклонилась и подобрала кусочек.