Книга Зажмурься и прыгай, страница 145 – Юлия Стешенко

— Вот именно! Откажу. Ты меня отвезешь — и я объясню, что больше не могу лечить пани Масальскую. Нелья же ее просто ее бросить.

— Вообще-то можно, — устало вздохнул Збышек. — Но бог с тобой. Отвезу я тебя к Масальским, раз уж так приспичило.

Яся согласно кивнула — хотя на самом деле ей вовсе не приспичило. Ехать к Масальским не хотелось. От одной мысли о предстоящем разговоре у Яси желудок узлом завязывался, а ладони покрывались холодным потом.

Она ведь должна сказать, что отказывается лечить человека. Хотя терапия дает результат. Пусть слабый, пусть неустойчивый, но ведь дает же! Пани Масальской становится лучше — а Яся… Яся просто уйдет. Потому что она струсила. Потому что выбрала собственный комфорт. Сдалась. Отступила.

Но Лесь… И Збышек говорит… Правильно говорит, конечно. Разумно. Аргументированно. Но легче от этого не становится.

Всю дорогу Яся придумывала слова, которые прозвучали бы не манифестом предательства. Но не придумала.

Збышек остановил «виську» перед высоченным роскошным крыльцом, заглушил двигатель и повернулся к Ясе.

— Мне пойти с тобой?

— Зачем?

— Не знаю… За компанию. Чтобы не так страшно было.

Секунду Яся обдумывала это предложение. Со Збышеком действительно было бы спокойнее. Вот только Масальскую лечил не Збышек. Ее лечила Яся. Это ее вина — и ее ответственность.

— Не надо. Я сама, — Яся, отщелкнув ремень, распахнула дверь.

Нужно просто опустить ногу на землю. На квадратные бетонные плиты, украшенные нелепым меандром, перемежаемым нелепыми же цветочками.

Господи, как это трудно.

— Уверена? — почувствовал ее колебания Збышек.

— Уверена.

Яся все-таки вышла из машины, захлопнула дверь и медленно поднялась по ступеням. На крыльце ее уже ждала пани Зося — яркая и грациозная, как звезда кабаре. Шелковое платье туго обтягивало грудь, смыкаясь широким бантом на талии, и струилось вниз текучими складками, не столько скрывая, сколько подчеркивая плавную округлость бедер. Собственный сарафан тут же показался Ясе неуклюжим и детским, а бедра… тоже, в общем, неуклюжими. И детскими. Вдруг захотелось оглянуться, проверить, куда именно смотрит Збышек. На нее, на Ясю — или на пани Зосю.

Но это тоже было трудно. Потому что Яся заранее знала ответ.

Можно сдавать экзамены на одни пятерки, можно готовить, как мама, и разговаривать по-галльски, как папа. Можно быть ведьмой, или профессором языкознания, или нейрохирургом. Но если не умеешь в десять часов утра на собственном же крыльце выглядеть, как звезда кабаре — ты просто этого не умеешь. Все. Точка.

— Добрый день, — пани Зося, не подозревая о душевных метаниях Яси, приветствовала ее широкой улыбкой. — А мы вас ждем. Свекровь с самого утра попросила кресло к окну передвинуть, вас выглядывает. Проходите, пожалуйста…

— Да-да, конечно, — неловко замялась на пороге Яся. — То есть добрый день, я хотела сказать. Спасибо.

Она вошла в знакомый холл, судорожно сжимая в руках сумочку с настойками. Пани Зося что-то говорила — о погоде, о траве на лугах, о выросших удоях. Яся некстати угукала. Не потому, что соглашалась, а просто в ответ на вопросительную интонацию. Прямо сейчас слова не имели смысла, они были всего лишь передышкой, предваряющей настоящий разговор. Тот, который так не хотелось начинать.