Онлайн книга «Зажмурься и прыгай»
|
Запыхавшись от эмоций, пани Масальская медленно обошла кресло и рухнула в него, устало откинувшись на подголовник. Яся, протерев руки салфеткой, достала из сумки баночки с отварами. — Пани Масальская… Мне тяжело это говорить, но я должна. Есть неприятные новости. На самом деле говорить было не тяжело. Почему-то. Может, потому, что все нервы были растрачены в первом разговоре, может, потому, что Яся только что вкачала в Масальскую прорву силы и точно знала, что выложилась на полную. А может, потому, что Масальская всерьез расстроилась и разозлилась. Как будто учитель поставил за контрольную долгожданную и заслуженную пятерку. — Что значит — пришли из полиции? — ярилась Масальская, потрясая пухлым кулаком. — В каком смысле — пришли⁈ Они там что, последние мозги пропили, дармоеды? Забыли, кто их ебет и кормит? Да я Тороцкому позвоню! Не поленюсь! Пускай поднимает жопу из кресла и мозги своим сявкам вправляет! Вот, видишь, девочка, — Масальская, хватая воздух ртом, запнулась и прикрыла глаза, дожидаясь, когда выровняется дыхание. Яся, присев на корточки, положила ей руки на мягкую грудь, нащупывая дробный сердечный ритм, замедляя его, выравнивая. — Вот об этом я и говорю. Деньги ерунда. Связи нужны. Не знаю, кто нашим придуркам заплатил, чтобы тебя прижали, но выше городской управы он не поднялся. А я в повятову управу звякну. И напомню, кто тут кому и чем обязан, — Масальская снова откинулась в кресле, прикрыв глаза. — Ничего, разберемся… — Но пока я все-таки приходить не буду, — осторожно уточнила Яся. Такой вспышки она не ожидала и теперь не знала, как на нее реагировать. Масальская действительно способна разобраться с проблемой? Или просто храбрится, вспоминая былое могущество? А может, она поднимет волну, от которой только хуже станет? Вдруг этот загадочный Тороцкий местной полиции не указ? Вдруг они не испугаются, а разозлятся? — Не бойся, — словно услышав ее мысли, Масальская открыла глаза — темные, злые и неожиданно ясные. — Я не вчера родилась. Умею разговоры разговаривать. Никто тебя здесь не тронет. Столько врачей меня пользовали, столько целителей… А толку — с комариный хер! Пока в больнице лежу, все нормально, как домой возвращаюсь, так опять двадцать пять. Нет, хватит. Ни одна сявка мне в этом деле поперек не сунется. Сгною! — потрясла она в воздухе кулаком. — Да на мне этот город держится! На моем заводе! Если кто тут про это забыл — так я быстро напомню! Ишь, обнаглели. Думают, если я из дома не выхожу, так яйца им не прижму. Не-е-ет. Чтобы до их дряблых яйчишек дотянуться, мне и с кровати вставать не надо! Ну подождите, ну я вам… Яся, уже не удивленная, а перепуганная, обошла кресло и потянулась к вискам Масальской. Та, кажется, даже не заметила прикосновения — а может, просто восприняла как продолжение терапии. Медленными, вкрадчивыми движениями Яся начала потирать голову Масальской, усмиряя, сглаживая бурю эмоций. Яростный крик стих, опустился до гневного бубнежа. Масальская запнулась, словно потеряв нить рассуждений, начала снова, опять запнулась. В конце концов зевнула, потерла лицо ладонью и уронила ее на подлокотник. — Все. Иди. Я спать хочу. Позови Зоську, пускай поможет в кровать перебраться. И не волнуйся. Через неделю опять сюда вернешься, пусть они все хоть треснут, хоть обосрутся. |