Книга Зажмурься и прыгай, страница 160 – Юлия Стешенко

Яськины руки скользнули по шее, переползли на затылок, поцелуй стал глубже, жарче и злее. Збышек, вздохнув, распрямился, подхватывая Яську на руки, и тут же почувствовал, как она оплетает ногами талию. Теперь ее бедра были ровно там, где нужно — напряженный член вжимался в мягкое, горячее, даже через ткань горячее. Застонав, Збышек толкнулся, и Яська отозвалась на это движение приглушенным стоном. Еще толчок. Еще. Тревоги таяли, словно мороженое под солнцем, теперь было только желание — желание и ничего больше.

Если сдвинуть тоненькую полоску ткани набок… Можно просто спустить штаны. Это не джинсы, даже не нужно ничего расстегивать. Просто перехватить Яську одной рукой, второй дернуть треники вниз, и…

И нужно будет справиться за пять минут. Или опоздать на работу. В первый же день.

Твою мать.

Збышек отстранился, с мучительным стоном разрывая поцелуй. Пульс колотился в горле, дыхание сбилось, а член стоял так, что можно было им гвозди забивать. Но от волнения не осталось и следа.

Блядь. Лучше бы он волновался.

— Прости, — Збышек усилием воли заставил себя разжать руки, опуская Яську на пол. — Мне пора.

— А кофе? Ты кофе не выпил! — запоздало всполошилась она.

— Думаешь, мне нужно еще немного бодрости? — болезненно поморщившись, Збышек поправил вздыбленный член.

— Ой, — изумленно расширила глаза Яська.

— Прямо мои слова. Ой.

Дорога до школы занимала десять минут. И все эти десять минут Збышек думал о дождевых червях. И сколопендрах. И слизнях. И мокрицах. Вертел руль и созерцал очами души своей склизкую шевелящуюся пакость. Потому что с таким стояком к детям выходить нельзя.

Бля. Лучше бы нервничал. И дернул же черт… Да еще и в последний момент, когда даже в ванную забежать, передернуть по-быстрому не успеешь. Свернув за сквером, Збышек проехал вдоль аллеи, густо засаженной кленами, бузиной и сиренью, повернул еще раз — и оказался перед длинным приземистым зданием тошнотного желтого цвета. Беложецкая школа номер три раньше явно была каким-то складом. Или, может, мануфактурой, швейной фабрикой или что-то вроде такого. Окна на втором этаже были узкими, длинными, в обрамлении массивного кирпичного оклада, а на первом — самые обыкновенные, широкие, явно по живому прорубленные в массивной стене.

Збышек вышел из машины, мысленно примериваясь к этому несуразному зданию.

Теперь он работает. Вот здесь. В школе. Паркуется на местах для персонала, ест за учительскими столами. Может даже в курилку нормальную зайти, а не в кустах за углом тихариться.

Хоть курить начинай ради такой ослепительной привилегии.

Поднявшись по широким ступеням, Збышек ступил в гулкую прохладу коридора. Пустая летняя школа казалась необитаемой — бесконечные метры дощатого пола, бесконечные ряды белых дверей, тишина и свет. Збышек шел, и эхо шагов катилось за ним, бесконечно рикошетя от бежевых стен. Около спортзала он притормозил, на всякий случай пригладил волосы и одернул футболку.

Дети уже ждали внутри: семь мальчиков и три девочки. Негусто — на собеседовании директриса предупреждала, что в группе будет около двадцати. Остальные то ли опаздывали, то ли просто забили хер.

На мгновение Збышек ощутил острую зависть и поразился ей. Это как вообще? Он же теперь учитель. Учителя не могут мечтать о том, чтобы прогулять урок. Это абсурд.