Книга Зажмурься и прыгай, страница 38 – Юлия Стешенко

И что с этим делать, Збышек совершенно не понимал.

Он не умел лечить мигрень, не умел перебирать двигатели. Даже ремонт делать не умел — и прямо сейчас гнилой подоконник во второй спальне дожидался возвращения Леся. Потому что сорвать старые доски Збышек, конечно, мог, но вот поставить новые — уже нет. Он не умел тянуть проводку, не умел менять водопроводные трубы, не умел штукатурить стены. Единственное, на что годился Збышек — таскать тяжести и двигать мебель.

То же самое могла бы сделать и лошадь. Если бы она здесь была.

— Знаешь… Я думала, все будет иначе, — Яська, отбросив пучок вырванных сорняков, вдруг села прямо на землю. Збышек, нахмурившись, опустился рядом. Подняв руку, он осторожно выпутал из растрепанных светлых волос сухую веточку. Яська, кажется, даже не заметила этого.

— Я думала, что просто буду… ну… жить здесь. Так, как жила дома, когда родители уезжали на несколько дней. Помыть пол, вытереть пыль, приготовить еду… Ничего сложно, я все это умею! Я представляла, как буду поливать клумбы, читать учебники, готовиться к аттестации. А здесь… — Яська, рвано вздохнув, дернула узким плечиком. — Это же не дом. Это катастрофа. А я вас сюда притащила.

— Да не тащила ты. Мы сами приехали, — в который раз терпеливо повторил Збышек. И подумал, что Лесь это предсказывал. Он говорил, что с домом будут проблемы — но Збышек даже вообразить не мог, что проблемы будут… ТАКИЕ.

С другой стороны — есть и приятные моменты. Отец все же заметил отсутствие Збышека. Правда, на это потребовался месяц… Но ведь заметил же! И даже преодолел триста километров пути, чтобы удостоить личной беседой.

Лестное, если задуматься, событие.

— Не знаю, как Лесь со всем этим справляется, — Яська подняла на дом усталые глаза. Збышек отчетливо видел ее профиль, мягкую линию щеки, завиток волос, упавший на потную шею. Вдруг мелькнула совершенно неуместная мысль, что если лизнуть, он почувствует вкус соли.

Кровь хлынула сначала к щекам, потом резко бухнула ниже, и Збышек прикусил изнутри щеку, выдергивая себя из глупых фантазий.

— По-моему, Лесю здесь нравится, — Збышек чувствовал, что его голос звучит слишком хрипло, но Яська, кажется, ничего не заметила. — Ты же помнишь его дом?

— О да. Это кошмар.

— Вот-вот. Кошмар. Да еще и папаша этот чокнутый. Думаю, Лесь здесь как на курорте.

— Ну, хоть кому-то хорошо, — неуверенно улыбнулась Яська.

— Мне тоже нормально. Правда… пользы от меня никакой, — старательно изобразил голосом равнодушное сожаление Збышек.

— То есть как это — никакой? — тут же вскинулась Яська. Збышек приблизительно такой реакции и ожидал — и заранее чувствовал стыд за эту дурацкую манипуляцию. Но он должен был услышать то, что сейчас скажет Яська. Если не хочет, чтобы голоса в голове обглодали его, как пираньи — коровью тушу, он просто должен.

— Ты столько всего делаешь! И в доме, и во дворе. Мы без тебя ни за что не справились бы, — Яська говорила так искренне, что, похоже, действительно в это верила. — Ты все тяжести таскаешь, ты черепицу на крыше менял, ты штукатурил.

— И получилось криво.

— Но ведь получилось же! А с первого раза ни у кого ровно не бывает, — убежденно мотнула головой Яська.

— Да, наверное.

Збышек, откинувшись, прищурился на солнце. По светлому, невесомо-прозрачному небу плыли молочные облака и высоко, очень высоко неподвижно застыла птица. Ее узкое тело с развернутыми крыльями напоминало черный крест.