Книга Зажмурься и прыгай, страница 49 – Юлия Стешенко

Она вышла на крыльцо и прищурилась, прикрываясь ладонью от солнца. У калитки стояла все та же пани Пузыня, прижимая к груди что-то объемное, но судя по позе, не слишком тяжелое.

— Лесь, поднимайся, пошли, — обреченно позвала Яся. — Кажется, молоком дело не кончится. Там что-то еще для исследований притащили.

— Может быть, огурцы? — Лесь, остановившись на пороге, с наслаждением потянулся. — Или, допустим, бананы…

— Лесь!

— Что? Можно подумать, в молоко толченых бананов нельзя подсыпать. Для калорийности.

— Паненка, паненка! — заметив появление Яси на крыльце, пани Пузыня энергично потрясла своей ношей. — Я вам кое-что принесла!

— Да, конечно, сейчас иду! Одну минуту!

Яся торопливо, почти бегом устремилась к калитке. Лесь, скептически хмыкнув, медленно, нога за ногу, двинулся следом. И это немедленно отозвалось внутри неприятным диссонансом. С одной стороны, нельзя вынуждать пожилую женщину ждать… А с другой стороны — нельзя торопить человека, уставшего после тяжелой работы.

— Что у вас, пани Пузыня, — Яся распахнула калитку и тут же получила в руки картонную коробку. Изнутри донесся сухой пластиковый перестук. — Что это? — растерялась Яся. — Для чего?

— А это вам, паненка, моя благодарность. И за мазь, и за настойку, и за советы. Я тут подумала: яички, картошечка, варенье — это, конечно, хорошо. Ваш дед брал и благодарил, вы берете и благодарите. А чего ж не благодарить? Все хорошее, домашнее свежее… Только вот дедушка ваш — он человек пожилой был… Царствие ему небесное, — возвела очи горе пани Пузыня. — А вы ребята молоденькие, одной картошкой, небось, жить не будете. Вам отдыхать нужно, веселиться. Ну и вот, — малопонятно закончила гостья, кивнув на коробку.

— Что — вот? — Яся, нахмурившись, посмотрела на загадочное подношение, на старушку, с достоинством сложившую сухонькие руки на груди. — Я не понимаю.

— Ну благодарность же. Вам. За помощь.

— Ну-ка дай, — вмешался безмолвно стоящий за спиной Лесь. Отобрав у Яси коробку, он сделал то, что следовало сделать сразу — просто отвернул картонные лепестки крышки. Внутри обнаружились черная плоская коробка видеомагнитофона и десяток кассет, подписанных мелким неровным почерком. — Поломанный, да? — обернулся к пани Пузыне Лесь.

— Ну… да. Немножко. Внук жаловался, что ленту выедает. Нет, грызет, — женщина нахмурилась в тщетной попытке вспомнить нужное слово.

— Зажевывает, — устало резюмировал Лесь. — Вы отдаете пани Гурской поломанный видик, который жует кассеты.

— Да! Точно! Именно так, — старушка, не распознав сарказма, наивно обрадовалась. — Как вы сразу все сообразили! Сразу видно, что разбираетесь! Хеля говорила, что руки у вас золотые — и правильно, значит, говорила. С одного взгляда все поняли!

— Да что уж тут не понять… — Лесь с тоской поглядел в коробку. — А что же вы сами не починили? Мастера не берутся?

— А мне незачем, — пани Пузыня, внезапно преисполнившись гордости, развернула узкие плечи. — Мне сын новый телевизор на юбилей подарил. Так этот телевизор сам умеет кассеты показывать. Там внизу такое отверстие есть…

— Комбинированный телевизионный блок, — перевел с понятного языка на непонятный Лесь.

— Может быть. Я не знаю, — легко согласилась пани Пузыня. — В общем, у меня эта коробка полгода пылится. А вам, думаю, пригодится. Почините и будете вечерами смотреть.