Книга Зажмурься и прыгай, страница 46 – Юлия Стешенко

— Может, и получится перенести, — тут же отыграл назад Лесь. — Если хочешь, найди меня завтра. Я точно скажу.

— Ладно, — улыбнулась ему Гурская. — Я на обеденной перемене к тебе сяду.

— Вот и решили, — миролюбиво кинул Збышек. После этого он, кажется, полностью утратил интерес к разговору, полностью сосредоточившись на уничтожении продуктов. Назвать это едой Лесь не смог бы при всем желании. На подносе у Богуцкого возвышалась гора тушеного мяса, рядом с ней — целый курган риса и полная плошка овощного салата. Завороженный невиданным зрелищем, Лесь наблюдал, как Богуцкий закидывает в себя эту прорву еды — стремительно и целеустремленно, с какой-то механической эффективностью.

— Что? — наконец-то заметил направленный на него взгляд Богуцкий. — Я испачкался, что ли?

— Нет, не испачкался. Не обращай внимания, я просто задумался, — Лесь, опомнившись, упер глаза в собственную тарелку.

— Это ты зря. Осталось десять минут перемены. Жрите быстрее.

— Да. Точно. Десять минут, — вскинулся Лесь.

И начал жрать быстрее.

— Паненка! Пане-е-енка Томке-е-евичу-увна-а-а!

Тоскливый вопль, раздавшийся у калитки, заставил Ясю вздрогнуть.

— Господи! Ну почему не нажать на звонок? Лесь, может, его краской выделить, что ли? Красной там или желтой?

— Что? — Лесь попятился на четвереньках и медленно выполз из-под раковины. — Ох. Спина. Спина моя, спинушка… — Он потер кулаками поясницу. — Фух. Еле разогнулся. Что ты говорила?

Ясе стало неловко. Вопрос-то был глупый, совершенно не срочный. Яся не думала, что помешает Лесю работать. С другой стороны… Может, так даже лучше. Пусть хоть отдохнет немного, тоже польза.

— Я тебе вечером растирку сделаю. И поясницу теплым платком укутаю, — пообещала она.

— Ага. Как деду. Очень мило, — закатил глаза Лесь. — Так что ты…

— Пане-е-енка Томке-е-евичу-у-у-увна-а-а! — снова завели у ворот, и Лесь осекся.

— Боже… Ну нахрена так орать? Звонок же под носом, можно просто пальцем ткнуть, а не горло драть.

— Иду-у-у! — высунулась в окно Яся и быстро сбросила грязную рубашку, оставшись в потрепанной, но относительно чистой футболке.

Клиенты забегали редко — наверняка у прадеда была намного более обширная практика. Но все-таки забегали. И даже платили за помощь — кто деньгами, кто продуктами, а кто и вещами. Правда, все почему-то орали у калитки, как оглашенные, и упорно именовали Ясю Томкевичувной, начисто игнорируя ее настоящую фамилию.

Но это, наверное, тоже можно понять… Люди хотят помнить, что Яся не просто Яся, не какая-то там Гурская из далекого чужого города, а правнучка того самого Томкевича. Следующая в славном роду ведьм и ведьмаков.

— Пани Пузыня? — Яся, торопливо подбежав к калитке, пригладила растрепанные волосы. Судя по тому, что на пальцах остались липкие белые пятна, не вся краска, предназначенная для потолка, попала на потолок. — Добрый день, пани Пузыня. Простите, у нас ремонт…

— Да, я вижу, — улыбнулась худенькая невысокая женщина с пышной копной седых волос. — Хорошо вы за старый дом взялись, даже смотреть приятно. Пан Томкевич был бы доволен… Он давно хотел ремонт сделать, да сил уже не было. Так и не сделал, — вздохнула пани Пузыня. — Ну, ничего. Дед не смог, так внучка сможет. Вот что значит родная кровь!