Книга Зажмурься и прыгай, страница 65 – Юлия Стешенко

По часовой стрелке. Только по часовой.

В конце концов начало получаться. Очень даже неплохо получаться — Яся пыталась оценивать себя строго и объективно, но особых проблем не видела. Сила текла по телу ровно так, как она и хотела: по часовой стрелке, аккуратным наполненным потоком. Не замедлялась, не ускорялась, не всплескивала нервозной волной. Просто текла. На пробу Яся попыталась ускорить темп, потом снизить — и снова осталась довольна результатом.

— Ну ты что, уснула, что ли⁈

— А⁈ — открыв глаза, Яся с удивлением обнаружила стоящего над ней Леся. — Что случилось?

— Это я у тебя спрашиваю, что случилось. Зову-зову, а ты сидишь с закрытыми глазами и не реагируешь.

— Я упражнения делала. По дедовой тетради, — кивнула на гроссбух Яська.

— Упражнения? Э-э-э… Ну, ладно, как скажешь, — неуверенно пожал плечами Лесь. — Ты уверена, что они… ну… безопасные?

— Прадед так делал.

— И прадед умер.

— Вот спасибо. Умеешь ты поднять настроение, — поморщилась Яся. — Так что случилось-то?

— К тебе приехали. Родственники пани Масальской, просят тебя посмотреть бабульку.

— Масальские, Масальские… Что-то знакомое.

— Ну так молочный завод Людвика Масальского. Бабулька — это его вдова.

О молочном заводе Масальского Яся, конечно, знала. И даже пару раз покупала их овечьи сыры — довольно неплохие, не хуже престижных импортных. Но вот о том, что Людовик Масальский умер, она слышала в первый раз. А о существовании вдовы даже не подозревала.

— Тебе-то откуда все это известно?

— Потому что я на работу каждый день хожу. А мужики во время обеда любят языками почесать, — широко ухмыльнулся Лесь.

— А я думала, вы, мужчины, не сплетничаете.

— Шутишь? Еще как сплетничаем. Просто мы, в отличие от женщин, соблюдаем режим секретности. И сплетничаем только между собой.

— Какая предусмотрительность, — восхитилась Яся, вылезла из кресла и поболтала в воздухе затекшими ногами. — Ну, пошли. Будем знакомиться с местными магнатами.

Прибыли заботливые родственники действительно по-магнатски. На роскошнейшей, хотя и не новой «Кармен» — черной, глянцевой, с дымчатыми тонированными стеклами. Водитель в костюме-тройке распахнул заднюю дверь, выпуская из машины тощенького блондина с рыхлым, словно размокшее папье-маше, лицом. Вслед за ним на пыльный асфальт ступила томная брюнетка в алом шелковом платье. Яся с трудом удержалась от изумленной гримасы. Платье, облегающее фигуру, словно вторая кожа, отлично смотрелось бы в ресторане или в театре — но не здесь, на окраине крохотного провинциального городка.

Выбравшись из полутьмы салона на залитую солнцем улицу, блондин болезненно прищурился, повел длинным острым носом и безошибочно нацелил его на Ясю.

— Это вы — паненка Томкевичувна?

Судя по выражению лица, увиденным он был глубоко разочарован.

— Нет. Я паненка Гурская, — вежливо улыбнулась ему Яся, с удовольствием наблюдая, как высокомерная усталость сменяется глубоким изумлением.

— Простите… не понял. Это ведь улица Гороховая, тридцать три? Дом пана Томкевича, ныне покойного?

— Да. Именно так. Это дом пана Томкевича, а я его правнучка. Но фамилия у меня не Томкевич, а Гурская.

— Да? — растерялся блондин. — Но… Все говорят…

— О, дорогой, — брюнетка мягко взяла блондина под руку. — Думаю, паненке ведьме лучше знать, как ее зовут. Проше пани, мы не проверили информацию — а следовало бы. Доверять городским слухам как минимум легкомысленно. Правда, дорогой? — она погладила изящной ручкой по синей шерсти костюма.