Книга Зажмурься и прыгай, страница 72 – Юлия Стешенко

— В настолки еще можно, — предложила очевидный вариант Яська. Збышек задумался. Сейчас, на трезвую голову, настолки казались скучноватыми. Но если выпить… может получиться довольно внезапный сюжет.

— Мы когда-то в «кто ты сегодня» играли, — задумчиво продолжила мысль Яська.

— Это как?

— Очень просто. Тянем жребий, тот, кто вытащил длинную палочку, придумывает, кем хочет себя представить. Ну, скажем, «Я герцогиня, одеваюсь на королевский бал». Под мою реплику вы придумываете себе роли, потом сюжет — почему я иду на бал, кого там встречу, что будете делать вы… И все такое.

— А, понял. Типа сюжетной настолки, только мы придумываем все с нуля. Можно попробовать, — согласился Збышек. Этот вариант тоже восторга не вызывал — но ничего лучшего Збышек предложить не мог. Не для ситуации, когда в компании только три человека — и двое из трех почти не пьют.

Кошмар. Невыносимые условия для планирования вечеринки.

Самое время пожалеть себя. Можно к Тадеку Крыгоцому сходить, поплакаться. Что друзья слишком скучные достались.

Збышек поморщился, раздраженный этой некстати мелькнувшей мыслью — но увиденного уже не развидеть. А осознанного не… разосознать? Разознать? Разузнать? Нет, разузнать — это совсем мимо.

— Как там Тадек? — спросил Збышек, и Яська удивленно обернулась к нему, сжимая в руках лопаточку. Грибы скворчали, подпрыгивая в пузырящемся масле.

— Тадек? Да так же, как был. А почему ты спросил?

— Не знаю. Просто вспомнилось, — Збышек помолчал, бездумно глядя на золотящиеся в масле шампиньоны. — А как ты его лечишь? Я имею в виду, что именно. То есть…

— Я поняла. Там… сложно все. С одной стороны, надо источник проблемы убирать. Но источник проблемы глубоко в мозгу, даже не так — это сам мозг. Целители запустили регенерацию и неплохо, в общем-то, ее поддерживают. Тут я просто посильно помогаю. С другой… можно бороться с симптомами. Выздоровления это никак не ускорит, но жить ребенку будет полегче.

— Судороги травками снимаешь? — догадался Збышек.

— Ты заметил?

— Трудно не заметить. Нет, я сначала не понял, но потом, когда начали в мяч играть — у него же обе руки так напряжены, что даже не разгибаются.

— И нога. И шея. И мимические мышцы. Да, я готовила для Тадека растирки, в следующий раз, наверное, попробую массаж расслабляющий. С пани Масальской у меня получилось силу не через препараты использовать, а напрямую, прицельно. Может, и с Тадеком получится.

— И когда у вас следующая встреча?

— Во вторник вечером. Пани Крыгоцкая договорилась с соседом, он меня отвезет.

— Не надо. Я сам отвезу, — неожиданно для себя впрягся в телегу с проблемами Збышек.

Он не любил возиться с детьми. Не испытывал умиления, не рвался опекать и воспитывать. Нет, если мать скидывала на Збышека мелкую засранку-кузину, он мужественно терпел, раскачивая ее на качелях и выстраивая замки из розовых кубиков, но… Именно что терпел. А тут ведь не просто ребенок. Тут больной ребенок. Очень больной. Но мысль о Тадеке почему-то не шла из головы. Воображение упорно рисовала мальчика, одиноко ковыряющего совочком в песочнице. И женщину рядом. Женщину, которая так устала тащить на себе это горе, что сил у нее не остается. Даже на гребаную игру в песочек.

Збышек, правда, тоже не рвался играть в песочек. Но нужно же что-то делать. Хоть что-нибудь.