Книга Зажмурься и прыгай, страница 74 – Юлия Стешенко

Миновав парк, Яся прошла мимо школы, свернула за угол и увидела здание спортивного комплекса. Лех Нейман уже ждал у ворот — аккуратно причесанный, в белой футболке и дочиста выдраенных кроссовках. Приблизившись, Яся почувствовала аромат туалетной воды — что-то очень дешевое, больше похожее на запах освежителя, но сам факт впечатлял.

Заметив Ясю, Нейман резко выпрямился, одернул куртку, сцепил руки в замок, расцепил, убрал в карманы, вытащил — и, раздраженно скривившись, спрятал за спину.

— Привет.

— Привет, — улыбнулась Яся. — Давно ждешь?

— Нет. Только что подошел, — небрежно мотнул головой Нейман. Из тщательно зализанной прически тут же выбился завиток, свесившись поперек лба. Нейман, скосив глаза, гневно поглядел на него и пригладил волосы пятерней.

— Трудно было? — брякнула Яся и тут же устыдилась неуместного вопроса.

— Что именно?

— Ну, волосы уложить. У меня тоже густые и вьющиеся — совершенно невозможно прическу нормальную сделать. Или в узел закалывать, или хвостик… — вздохнула Яся.

— А. Это да, — неуверенно улыбнулся Нейман. — Но я после мытья всегда волосы расчесываю. И как бы тяну вниз, выпрямляю. Тогда нормально получается. Хотя твои, конечно, фиг выпрямишь, — он окинул уважительным взглядом копну Ясиных волос.

— Да я и не пытаюсь. Просто контролирую хаос, — улыбнулась она. Когда Нейман не замыкался, ощетиниваясь иголками, то становился удивительно милым. Да и внешне… очень даже неплохо. Правильное лицо, яркие голубые глаза. Правда, нос крупноват и подбородок тяжеловат… Но так даже лучше, наверное. Внешность становится более мужественной.

Яся с удивлением поймала себя на мысли, что не отказалась бы и на свидание с Нейманом сходить. В теории, конечно — но тем не менее.

Удивительно. Куда только смотрят местные девчонки.

— Ну что, пошли? — Яся кивнула на сияющие золотыми огнями крыльцо.

— Подожди. Давай отойдем, — Нейман решительно направился к неровно подстриженным кустам бирючины. Яся, пожав плечами, двинулась за ним.

— Что случилось?

Нейман помялся, переступая с ноги на ногу, шмыгнул носом — и решительно вздернул подбородок. На лице у него проступила уже знакомая Ясе чугунная непримиримость.

— Значит, так. Ты все равно задашь эти вопросы, их все задают, поэтому давай решим на берегу. Да, моя мать свалила, когда мне было шесть лет. Да, с мужиком. Да, у нее были причины — с моим папашей жить та еще радость. Да, я ее больше не видел. И по телефону не разговаривал. И не переписывался. Понятия не имею, жива ли она, да и знать не хочу, — несмотря на демонстративное равнодушие, рот у Неймана болезненно дернулся. — И да, мой отец бухает. Если хочешь что-то еще спросить — спрашивай сейчас. Потому что больше я на эту тему разговаривать не буду.

— Ладно, — растерялась Яся. Как реагировать на подобный демарш, она не представляла. Нужно, наверное, что-то сказать. Но что? «Да я и не собиралась ничего спрашивать»? Очевидная ложь. Конечно же, собиралась — о Неймане столько сплетен по школе ходило, что можно было алфавитный каталог составлять. Как в библиотеке. «Трудно тебе пришлось, сочувствую»? Банальность. Такую чушь Нейман по сто раз на дню слышал, наверное. От людей, которые нифига ему не сочувствовали.

Но что-то сказать определенно требовалось. Яся отчаянно напрягла мозги в попытке отыскать естественный, но безобидный вопрос.