Книга Зажмурься и прыгай, страница 9 – Юлия Стешенко

— И что ты сделала потом? — наклонился вперед Збышек.

— Пошла к маме. Хотела посоветоваться. А она… она сказала, что забрала мое письмо. И сожгла. Потому что я собираюсь испортить себе жизнь. А она… она не позволит. Юность пора ошибок, и долг родителя — защищать ребенка от глупых решений, — голос у Яськи стал мягкий, низкий, певучий. До странности похожий на голос ее матери. «Может, лет через пять она действительно будет говорить именно так», — некстати подумалось Лесю, и он тряхнул головой, прогоняя неуместную мысль.

— А это… — Збышек легко поддел сумку носком ботинка. — Это… что?

Судя по выражению лица, ответ он предвидел. Лесь, впрочем, тоже.

Ну что еще это может быть? Посылка для голодающих детей Африки?

— Это мои вещи, — насупилась Яська, мгновенно растеряв малейшее сходство со взрослой женщиной. — Я взяла самое важное и забрала из копилки деньги. Я уезжаю. В Солтыцк.

— Куда? — выпучил глаза Збышек. — Какой, нахрен, Солтыцк?

— Городок на западе, — внезапно успокоившись, Яська с независимым видом отхлебнула пива. — У меня там дед жил. Точнее, прадед. По материнской линии. Полгода назад он умер.

— Без вариантов, — мотнул головой Збышек. — Мать тебя выкурит оттуда в два счета.

— А вот и не выкурит!

— А вот и выкурит. Она внучка, значит, наследница второй очереди. А ты — всего лишь третьей. Если твоя мать захочет, она запросто отберет у тебя дом.

— Не отберет, — упрямо выпятила подбородок Яська. — Дед его мне завещал, без права передачи. Мы заходили к нотариусу, он все объяснил! Я могу жить в доме, могу не жить — как захочу. Но принадлежит он мне, и продать его можно только через двенадцать лет.

— Условное ограничение правомочности наследователя, — глубокомысленно кивнул Збышек, поднахватавшийся у Богуцкого-старшего. — Прадед хотел, чтобы ты гарантированно владела домом до тридцати лет.

— Да. Он знал, что я вырасту ведьмой. Видел признаки.

— И одобрял? — удивился Лесь. — Ты же сказала, что это по материнской линии прадед.

— Ну да, — небрежно двинула плечом Яська. — Он сам был ведьмаком. А ты думал, почему мама так взбесилась, когда я заявление подала? Дурная кровь проснулась. Позор семьи. Збышек, ты не против, если я у тебя эту ночь посплю? А утром пойду на вокзал, возьму билеты. Я узнавала — прямого рейса до Солтыцка нет, но на восемь сорок идет дизель до Черных Пясок. Там можно пересесть на электричку до Пшиборова, а уже оттуда — до Солтыцка. К вечеру буду на месте.

Она улыбнулась так светло и безмятежно, словно собиралась по парку прогуляться, цветочки понюхать.

В гребаный, мать его, Солтыцк. В пустой дом. К вечеру. К вечеру, святые угодники!

— Ты спятила⁈ — взвыл Лесь, выдергивая у Яськи из рук пиво. В несколько глотков прикончил бутылку, отобрал у Збышека и тоже допил. — С ума сошла? Совсем рассудка лишилась? Какой, нахрен, Солтыцк⁈

— А что такого? — наивно распахнула глаза Яська. — Я умею одна жить. Мама и папа в прошлом году на море уезжали, у них годовщина свадьбы была…

— Месяц! Летом! В собственном доме! — Лесь очень старался не орать, но получалось так себе. — А ты собираешься хрен знает куда! В какой-то Солтыцк! Дом всю зиму простоял закрытым — и ты понятия не имеешь, в каком он состоянии! Может, там крыша развалилась? Печка рассыпалась? Может, местная алкашня выломала дверь и растащила все, включая половицы? А если там соседи буйные? А если к тебе среди ночи кто-то вломится? Даже если у твоего прадеда был телефон, его полгода назад отключили. Вдруг что-то случится — что ты будешь делать? Куда бежать?