Книга Зажмурься и прыгай, страница 6 – Юлия Стешенко

— Ну Лесь, ну ты чего… — снова затянул было Пулавский — и осекся. — О, Збышек. Привет.

Лесь оглянулся. Збышек уже приближался, и толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем.

— Привет, Пулавский, — Збышек, мгновенно оценив ситуацию, плюхнулся на свободный стул, едва не придавив Лесю пальцы. — Ты что-то хотел?

— Я? Нет… Уже ничего, — разочарованно вздохнув, Пулавский отступил, растворившись в сумраке, как печальное привидение.

— Вот так-то, — Збышек потянулся к стакану Леся, отхлебнул и разочарованно скривился. — Лимонад? Серьезно?

— Это же ты у нас совершеннолетний, — развел руками Лесь. До восемнадцати ему оставалось два месяца, и тянулись эти два месяца, как вонь за овечьим стадом.

— Намек понял!

Збышек, широко улыбнувшись, поднялся и широким шагом направился к барной стойке.

— Мачек! Эй, Мачек! — радостно заорал он. Долговязый и тощий Мачек Хасс, центровой «Беложецких рыцарей», с трудом развернулся, плечами раздвигая соседей.

— О, капитан! Лови трехочковый! — он вскинул руку, и Збышек, потянувшись над головами, хлопнул ладонью в ладонь.

— Мачек, будь другом! Возьми два «Ягера»! Нет, погоди. Два «Ягера» и «Арабеллу», — прокричал поверх очереди Збышек. Мачек кивнул, снова повернулся к стойке и начал что-то втолковывать взмыленному, затюканному бармену. Тот вяло кивал, сдергивая с полки разнокалиберные пестрые бутылки.

— Вот, держи! — Мачек, вытянувшись, передал Збышеку его заказ. — Мы вон там сидим! Около колонок! Подходи!

— Обязательно! Только позже! — проорал, перекрикивая музыку, Збышек и начал пятиться, ловко огибая танцующие пары. Лесь поднялся было, чтобы помочь, но вспомнил о таящемся во тьме Пулавском и снова опустил задницу на стул.

Во избежание.

— Твой «Ягер», — Збышек, с кошачьей грацией увернувшись от официантки, опустил на стол запотевшую бутылку. — И мой «Ягер». А это Яське, — он поставил рядом стакан с нежно-голубым коктейлем. По прозрачному стеклу тут же побежал белый туман измороси.

Свернув крышку, Лесь поднес бутылку к губам и сделал осторожный глоток. Темное пиво ледяной волной опалило небо — такое холодное, что невозможно ощутить вкус.

— Ох ты черт. Они что, в жидком азоте его держат? — Лесь, скривившись, закинул в рот соленый сухарик.

— А мне нормально, — пожал широченными плечами Збышек и тоже потянулся за сухариком. — Свобода. С ума сойти. Представляешь, Лесь? Мы окончили эту гребаную школу. Свобода!

— Ага. Свобода… — Лесь провел пальцем по бутылке. Серебряную вуаль конденсата пересекла блестящая темная черта.

Свобода. И что с ней, с этой свободой, делать?

Збышек, разом перестав улыбаться, подался вперед.

— Показывал отцу аттестат?

— Показывал…

— И что?

— И все, — Лесь автоматическим движением потер ноющие ребра. Збышек проследил движением взглядом, и лицо у него сделалось омерзительно-сострадающим.

— Хреново было?

— Не особо, — совершенно честно ответил Лесь. Во-первых, аттестат был не так плох, как ожидалось. Не зря же Яська каждый день надрачивала его то по истории, то по математике. А во-вторых, Лесю было не десять лет. И даже не пятнадцать. Отец это понимал — и предусмотрительно сбавлял обороты, опасаясь выхватить в ответ. — А твои что сказали? — неловко сменил направление разговора Лесь.

— Думаешь, они что-то сказали? — улыбка у Збышека получилась кривой, словно отражение в треснувшем зеркале. — Мать со спектакля ночью явилась, сразу спать пошла.