Книга Баллада о неудачниках, страница 118 – Юлия Стешенко

— И вода вот прямо горячая?

— Э-э-э… Да, — Вилл начала поглядывать настороженно, но остановиться я уже не мог.

— Каждый день у тебя полная ванна горячей воды?!

— Ну говорю же! Вода! Горячая! Целая ванна! А что мне, грязной ходить, что ли?!

Я открыл рот. Закрыл рот. Снова открыл — и снова закрыл. Слов у меня не было. Уставившись на ленту дороги, плавно разматывающуюся под ноги коню, я видел ванны — длинную, бесконечную череду ванн. И над каждой поднимался белесый пар от горячей воды.

Интересно, у Вилл большая ванна? Два человека, скажем, поместятся?

Воображение услужливо подсунуло картинку с ванной, в которой уже сидела Вилл. На мгновение я отчетливо увидел острые белые плечи, голубоватые тени под ключицами и уходящую под воду ложбинку между крепкими, словно спелые яблочки, грудями. Вилл встряхнула головой, отбрасывая влажные волосы. Вода колыхнулась, плеснула вверх, потом вниз, на мгновение обнажая…

— О чем задумался? — вскинула на меня глаза ни о чем не подозревающая Вилл.

— Да так. Ерунда всякая. Караулы, патрули, пересменка…

Господи, как хорошо, что кольца уже не работают. Ужасно неловко могло бы получиться. Ну просто кошмарно неловко.

Изобразив лицом глубочайшую озабоченность, я развернул карту, скрывая за ней порозовевшие уши. Красная точка мигала далеко впереди и, кажется, уже начала тускнеть.

— Что-то мы сильно отстали. Давай-ка, пришпорь свою клячу — она, кажется, уже задремала на ходу.

Мы въехали в них прямо за повтором. Грязные, как обосранные овцы, саксы, перегордили дорогу, ощетинившись дешевыми мечами и рогатинам. Семь против двоих. Твою мать! Выронив карту из рук, я перехватил у Вилл повод и развернул Ворона. Но отступать было поздно. Сзади на меня смотрело два взведенных арбалета.

Рывком натянув поводья, я остановил бросок, и Ворон заплясал, глухо вбивая копыта в землю.

Вколоченное до костей, непререкаемое, как господень завет, знание вопило и требовало, чтобы я прикрыл Вилл. Но опасность была впереди, опасность была сзади, опасность с шумом продиралась через кусты, заходила слева и справа.

Все еще удерживая кобылу Вилл, правой рукой я потянул меч.

— О, Денфорд! Ребята, глядите, да это же Денфорд! С ума сойти, какая неожиданная встреча!

Из плотной толпы саксов выступила громоздкая кряжистая фигура. Рыжеватая борода, свороченный набок нос, через левый глаз — тонкая нить шрама.

Я его помнил. Остальных видел впервые — но этого помнил твердо.

— Кривой? Мне говорили, что ты отсюда убрался, — я выпрямился в седле, все еще сжимая рукоять меча, как утопающий — обломок весла.

— Не поверите, сэр Марк. Тоска по родине заела. Просто спать не мог — все жена снилась, детишки.

— Ты не женат.

— Но мог бы быть! Мог бы. Если бы не вы, глубокоуважаемый сэр Марк.

Да. Если бы не я.

Впервые Кривой Гаррик всплыл два года назад, по весне — весною всегда дерьмо всплывает. В Нортгемптон жалобы пошли, что по тракту проехать невозможно — если не прирежут, так покалечат, если не покалечат, так ограбят. А то и все разом.

С проезжими Кривой Гаррик действительно не церемонился. Мужчин убивал на месте. Женщинам повезло меньше. Видел я тела этих женщин… Лучше бы умерли сразу. Что бы я ни говорил о Малиновке, по сравнению с Кривым Гарриком этот парень монашка невинная.