Книга Баллада о неудачниках, страница 3 – Юлия Стешенко

— Он не один ехал, тут еще люди были. Попытались убежать в лес.

Прошлые четыре раза было так же.

То, что нападало на путников на тракте, гнало их в лес — или они сами туда бежали. Не по дороге, что было бы разумнее, а к густым зарослям. Но не добегали. Пожеванные тела находили на опушках и прогалинах, и я был вовсе не уверен, что находили всех. Мало ли кто еще может под кустами валяться. А вот что было действительно плохо, так это полное отсутствие следов нападающего. Неведомый хищник, кажется, был бестелесным. Просто-таки призрак какой-то. Хотя зубищи вполне реальные. Такая пасть мысль о бестелесной природе опровергает начисто.

Стражники спешились и пошли прочесывать лес. Еще три тела обнаружились в орешнике. Бедняги почти успели добежать до низины, в которой начинался частый дубовый перелесок, оставалось всего-то шагов полста. Почти. Но не успели. Прозрачные молоденькие кусты орешника были измочалены так, будто по ним проперло стадо коров. Трупы, присыпанные сломанными ветками, лежали цепочкой: старик в отороченном мехом плаще и два парня. Один все еще сжимал меч, на котором не было ни капли крови.

— Ну чтоб тебе. Хоть бы один успел, — я раздраженно сплюнул под ноги влетевшую в рот мошку. — Ни бегать, ни драться.

Я подошел к старику, потянул за плащ, переворачивая лежащее навзничь тело. Голова вдруг качнулась и покатилась по склону, мелькая короткой седой бородой.

— Фу, дьявол. Мерзость, — я отдернул руку, вытер пальцы о траву. — Гляди, кошель-то полный.

— Да уж, — Тобиас наклонился, прикинул вес монет. — Это у нас теперь насчет ограблений самый безопасный участок леса. Ни одного разбойника. Голову тебе оторвут запросто, но за мошну можно не волноваться. Интересно, кто это?

— Альфорд, купец.

Это я и без головы мог определить. Точно Альфорд. Второго такого идиота, чтобы меховой плащ в июне таскать, нет. Гонора у Альфорда было больше, чем мозгов.

— Он вроде как на этой неделе за товаром собирался. Ну все, отъездился.

— Да уж. Жалко человека. Вот так работаешь, дела ведешь — а потом раз, и без головы в лесу лежишь, — Тобиас изобразил приличествующую случаю печаль.

— Альфорд был сквалыга и жулик. Мне уже жалобами на его лавку все мозги выели. То ткань гнилая, то недомер. И сейчас в телохранители мальчишек взял. Как жил скупердяем, так и помер.

— Что, думаете, если бы других нанял, дело бы по-другому пошло?

— Понятия не имею. Может, и пошло бы. Что теперь гадать. Ладно, двинули отсюда.

— Тела забирать будем?

— Скажи парням, чтобы горшечнику этому в телегу загрузили. То-то вдова Альфордова сегодня порадуется.

— Грех так шутить, господин.

Тобиас купчиху не знал, а мне доводилось встречаться.

— Какие шутки? Раньше к ней мужики в окошко лазили, а теперь в дверь ходить будут. Ну и наследство немалое. Сплошь выгоды, куда ни глянь.

Тобиас покачал головой, широко перекрестился и забормотал молитву. Не дожидаясь завершающего «аминь», я развернулся и зашагал к лошадям. Гнев неупокоенного духа пугал меня мало. А вот гнев шерифа был проблемой реальной и насущной. Паттишалла аминем не задобришь. Выслушать придется изрядно. И ведь не ответишь. Нечего отвечать. Ни следов, ни улик, ни версий. И три дня назад я как раз доказывал, что убийств больше не будет — тварь, кем бы она ни была, снялась с мест и ушла. Правда, я действительно в это верил. Сначала череда трупов с перерывом в пару дней, а потом вдруг на месяц затишье. Какой зверь месяц выдержит? Так что я был уверен: дерьмо закончилось. Оказывается, нет. Дерьмо никогда не кончается.