Книга Я пересоберу ваш мир, страница 23 – Натали Карамель

Питание изменилось.

В столовой нам выдавали подносы с разноцветными тарелками. Овощи, мясо, рыба, каши — всего много. Но кроме еды на каждом подносе лежала маленькая бумажная коробочка с разноцветными таблетками.

— Это витамины, — объяснила женщина в белом халате, та самая, с мягким голосом. — Ваш организм истощён, нужно восстанавливать баланс. У каждого свой набор.

Я послушно глотала таблетки. Синие, красные, жёлтые — они были горькими, но я научилась запивать их водой быстро, чтобы не чувствовать вкуса.

X-152 и Z-134 тоже принимали свои. Я видела, как морщился X-152, проглатывая особенно крупную таблетку, и прятала улыбку. Старики — они как дети, только старые.

— Мы теперь как подопытные кролики, — ворчал Z-134.

Я не знала, что такое кролики, но кивала.

Однажды я спросила у женщины с мягким голосом:

— Почему нам всем разные таблетки?

Она помолчала, потом ответила честно:

— Потому что у каждого из вас разный магический фон. У кого-то он повышен — подавляем. У кого-то понижен — стимулируем. Вы все родились и жили в зоне аномального излучения. Ваши тела адаптировались к тем условиям. На Земле другие условия, и мы поддерживаем вас, чтобы ваш организм выдержал новую адаптацию.

— А я?

— У тебя фон стабильный, — улыбнулась она. — Пока просто витамины. Но когда начнётся половое созревание, он может измениться. Будем смотреть.

Я запомнила: «Может измениться».

Учёба началась через месяц.

Сначала я думала, что это очередной врач. Но это была молодая учительница с добрыми глазами. Елена Сергеевна. Она принесла с собой не приборы, а книги. Настоящие, бумажные. Я никогда не держала в руках книгу — на станции всё было на экранах.

Она осмотрела меня, X-152 и Z-134, которые сидели рядом, и сказала:

— Девочке нужно учиться. Программа начальной школы. Математика, русский язык, литература, окружающий мир, музыка, рисование. По результатам будем корректировать.

Математика оказалась лёгкой.

Цифры, формулы, уравнения — это было похоже на те схемы, которые чертил папа. Я смотрела на них и видела не просто значки, а связи, структуру, логику. Учительница хвалила, а я не понимала, за что. Это же просто.

— У тебя математический склад ума, — сказала она однажды. — Редкий дар.

— Дар? — переспросила я. — Как магия?

Она улыбнулась.

— Вроде того.

Русский язык давался тяжело.

Буквы, правила, исключения — это было как лабиринт, в котором я постоянно путалась. Учительница, пожилая женщина с седыми волосами, терпеливо объясняла снова и снова, но слова рассыпались в голове, не желая складываться в правильные предложения.

— Ничего, — говорила она. — Ты выросла в другой среде. Привыкнешь.

Литература была скучной.

Стихи, рассказы, герои, которые делали непонятные вещи. Я не понимала, зачем читать про выдуманных людей, когда вокруг столько настоящего. Учительница обижалась, но я старалась не показывать, что мне скучно.

А вот окружающий мир… это было волшебство.

Океаны, горы, леса, животные — всё, чего я никогда не видела, но теперь могла представить. Учитель показывал картинки на экране, и я замирала, разглядывая каждую деталь.

Рассказывал про растения, животных, про то, как устроена Земля. Я слушала, разинув рот. Оказывается, ветер дует не просто так, а потому что воздух движется. Оказывается, трава зелёная потому, что в ней есть хлорофилл. Оказывается, мир огромный и сложный, и его можно изучать.