Книга Я пересоберу ваш мир, страница 51 – Натали Карамель

— Зачем ты меня сюда отправила? — прошептала я. — Отправляй обратно! Пожалуйста!

Тишина.

Только где-то далеко стучали колёса паровых машин, да за стеной переговаривались стражники.

Я сидела в темноте и ждала. Как тогда, в шкафу. Только теперь не было печенья. Не было Линды. Не было мамы, которая обещала вернуться.

Никого.

Слёзы всё-таки потекли. Я вытерла их рукавом, но они не кончались.

— Я справлюсь, — сказала я вслух. — Я всегда справлялась.

Я легла на нары, свернулась калачиком и закрыла глаза. Спать. Нужно было спать. Завтра будет новый день. И в этом новом дне я должна была найти выход.

Как всегда.

Глава 14. Утро в клетке

Я проснулась от холода.

Он пробрался под кожу, в кости, в самый позвоночник. Я лежала на голых нарах, свернувшись калачиком, и не могла понять, где нахожусь. Секунду мне казалось, что я снова в шкафу на станции. Та же темнота, тот же холод, та же пустота.

Потом пришли запахи. Сырость, кислятина, железо.

Я открыла глаза.

Камера. Стены, пол, решётка. Чужой мир.

Я села. Всё тело ломило, в спине засела тупая боль от жёстких нар. В углу ведро, о которое я споткнулась ночью. Нары без матраса, без одеяла. Ничего.

За решёткой — коридор. Там горела тусклая лампа, и в её свете я видела пыль, которая кружилась в воздухе. Тяжёлая, маслянистая. Как в мастерской, только без запаха металла.

Где-то далеко хлопнула дверь. Послышались шаги, голоса. Мужские. Грубые.

Я встала. Ноги затекли, колени дрожали. Я прошлась по камере — два шага туда, два обратно. Стены сырые, в разводах. На одной кто-то нацарапал что-то, но я не могла разобрать в полумраке.

Два шага туда, два обратно. Два шага туда, два обратно.

Шаги приближались. Я остановилась у решётки.

В коридоре появился стражник. Тот самый, молодой, с усами. В руках он нёс миску и кружку.

— Проснулась, — сказал он, останавливаясь у решётки.

Я не ответила.

Он отодвинул засов, просунул руку и поставил миску с кружкой на пол. Потом задвинул засов обратно.

— Завтрак, — сказал он. — Ешь.

— Спасибо, — сказала я.

Он хмыкнул и ушёл.

Я подошла к миске. В ней было что-то серое, жидкое, с комками. Каша? Похлёбка? Я поднесла кружку к носу. Пахло кислым, чем-то затхлым. От запаха замутило.

Ложки не было. Ничего, чем можно было бы зачерпнуть эту серую массу. Я смотрела на миску и понимала: меня не считали человеком, которому нужны приборы.

Я поднесла кружку к носу. Обычная вода. Не самая чистая. Я поставила кружку обратно.

Села на нары, обхватила колени. Два шага туда, два обратно. Два шага туда, два обратно.

Время тянулось медленно. Я пробовала считать секунды, как в шкафу, но сбивалась. Мысли путались. Я думала о Василии Петровиче, о Петре Ивановиче, об Алисе. Они там, в своём времени, а я здесь. Одна.

Два шага туда, два обратно.

Потом снова шаги. Тяжёлые, уверенные. Не тот стражник — другой.

К решётке подошёл толстяк. Начальник. В руках он держал какую-то бумагу, свёрнутую в трубку.

— Зорина, — сказал он, заглядывая в камеру. — Есть разговор.

Я поднялась и подошла к решётке.

— Я навёл справки, — сказал он, разворачивая бумагу. — Связался с графом Зориным. У них в роду нет родственницы по имени Мира. Вообще ни одной Миры за последние сто лет.

Он посмотрел на меня поверх бумаги.

— Так что, девка, ты либо врёшь, либо сама не знаешь, кто ты. И то, и другое плохо.